Эту идею я не просто поддержала, но и продолжила. За тем же ужином, когда Ингвар поделился идеей, выдала:
— Мне кажется, тогда стоит отметить на карте местонахождение драконьего поселения как столицы страны драконов. А еще дать название — и стране, и столице.
На лбу Ингвара возникла морщинка, но тут же его лицо посветлело.
— Ты абсолютно права! — воскликнул он и хитро улыбнулся: — Видимо, тебе придется помочь мне.
Весь остаток вечера и добрую половину ночи мы листали потрепанный увесистый фолиант — переводчик с древнего языка, на котором говорили драконы пять тысяч лет назад. Названия просто так, из головы, нас не устраивали, хотелось чего-то значимого.
В итоге нашли подходящее название для страны — Ардалион. С древнего языка это переводилось как «во имя мира». Очень символично, так как и Авенир, и Ингвар делают все, чтобы сохранить мир у драконов.
А вот со столицей ничего не получалось. Ни одно название не отражало того, чего хотел бы Ингвар. В конце концов, он сдался и отложил тяжеленный фолиант на пол, а сам рухнул на расправленную постель.
— Раэлин, — через несколько минут тяжелого молчания выдал он. — Столица будет называться Раэлин.
Я устроилась под боком и положила ладонь на живот супруга.
— Это что-то значит? — спросила я.
Ингвар прикрыл глаза и вздохнул:
— Очень многое. За века уединенного существования драконы окончательно перестали доверять чужакам, и горы стали закрыты для людей. Только один… точнее, одна женщина благодаря своей настырности и обаянию смогла пробраться к нам и покорить отца настолько, что он позволил ей остаться с нами.
Я догадалась, о ком он говорит.
— Ралина, — негромко проговорила я.
Племянница Катрея, полная света и желания жить. Она к чертям посылала свой образ древней вампирши и могла бы соперничать с любым смертным по доброте. Я видела её в замке Катрея мельком, почти все время она проводила вместе с драконами. Ралина, спасая жизнь Кассандры и новорожденного Рейна, погибла во время войны со Стаабом.
— Это она настаивала на восстановлении отношений драконов с другими государствами, — сказала Ингвар. — Ралина вдохновляла и меня, и Авенира, и своим примером показала, что не все люди ужасны. Думаю, столица должна называться в её честь. Как вечное напоминание о том, кто вернул драконов за пределы гор.
— Раэлин… — протянула я, улыбаясь. — Мне нравится.
Ингвар улыбнулся и потянулся вперед за поцелуем. Возражать я не хотела.
***
В день коронации я была удивительно спокойна. Если перед свадьбой все внутри тряслось, словно желе, то сейчас волнения не было вообще. Наверное, пришло понимание: это никуда не денется. Пусть во дворце на меня до сих смотрели косо, пусть я была недостаточно идеальна для роли правительницы и жены вождя. Все было неважно, потому что я не просто чувствовала, я знала, что Ингвар доволен мной. Вполне возможно, даже любит, потому что иначе те теплые чувства, которые он транслировал мне, описать сложно.
А драконы со временем привыкнут. Им уже некуда деваться — каяр связал нас с Ингваром сильнее самых крепких цепей.
Наряд на этот раз подобрала строгий: платье из плотной ткани с закрытым горлом и длинными рукавами. Белый цвет разбавлялся золотыми элементами: вышивкой на рукавах, горле и декоративном плаще, пришитом к плечам; металлическим поясом; а также кучей горизонтальных шнурков с пуговицами на груди, от чего верхняя часть платья напоминала военный мундир.
Словно подчиняясь настроению, волосы тоже не стали капризничать и разлетаться в разные стороны. Аврелия очень быстро соорудила высокую строгую прическу.
Коронация проходила в том же тронном зале, что и свадьба. Правда, на этот раз здесь были «только свои»: гостей из других стран решили не звать, оставив таинство передачи власти исключительно драконам.
Мы с Ингваром шли к возвышению вместе. Когда-то там стоял один трон, принадлежащий Авениру, но сейчас поставили два одинаковых, обитых алым бархатом.