— Не смей говорить о другом. Даже думать. Ты. Принадлежишь. Мне.
— На таких условиях можешь катиться к черту! — выплюнула я. В этот момент мне действительно хотелось вцепиться ему в лицо и показать, насколько он ненавистен.
Конечно же, он ощутил это. Прорычав нечто нечленораздельное, Ингвар толкнул меня. В сторону кровати — очевидно, для каких целей. Показать, кто кому принадлежит. Подпрыгнув на мягкой перине, я рванула в сторону в желании освободиться, однако Ингвар успел раньше и оказался сверху.
На этот раз он совсем меня не жалел, навалился всем телом, выбивая воздух, а вместе с ним пути к освобождению.
— Отпусти! — выкрикнула я, извиваясь что есть мочи. Сейчас, после мрачных новостей и ссоры, занятие любовью казалось самым нелепым выбором, но, видимо, я одна так считала.
Одной рукой Ингвар прижал оба тонких запястья к перине, второй разорвал халат, жадно лапая грудь и опускаясь ниже.
— Мерзавец! Ненавижу!
Пока я содрогалась от агрессивных касаний, он пристально изучал мое лицо. Тяжело дыша и скалясь как-то по-хищному. Именно его взгляд дал понять, что эликсир не совсем перестал действовать. Я раздразнила его, вывела на такие эмоции, которые невозможно контролировать.
И вот тогда стало страшно. Я замерла, уже не пытаясь вырваться. Отстраненно ощутила, как ноги оказались раздвинуты. Практически сразу он ворвался внутрь. Спальню огласил болезненный стон: ситуация не предполагала к возбуждению, я была не готова, поэтому сейчас Ингвар казался слишком большим. Он распирал, пульсируя изнутри.
На этом ничего не закончилось. Несмотря на мои стоны и слезы, выступившие непроизвольно, он продолжал двигаться, с каждым новым ударом разбивая мне сердце.
Не знаю, сколько длилась эта пытка. Я потерялась в пылающих черным огнем глазах, немного смазанных из-за слез. Иногда рефлекторно дергалась, стоило мужчине жадно сжать грудь. Или талию. Или ягодицы.
В последний раз он толкнулся особенно грубо, вбивая меня в матрас. Между ног онемело, поэтому я не могла ощутить его семя. Но мне хватило грубого стона-рыка: кончая, Ингвар впился жестким поцелуем в губы. Практически сминая их и оставляя пощипывающие укусы.
Наконец, он скатился. Теперь мои болезненные стоны заменило его тяжелое, даже немного хриплое дыхание.
Нам обоим нужно было время, чтобы прийти в себя. Я понимала, насколько близок был Ингвар к новому срыву, и старалась не шевелиться. Даже ноги не сдвигала обратно, лишь бы не привлекать его внимание.
Еще, честно говоря, было страшно. Никогда я не видела Ингвара таким злым. Да уж, довела мужчину, Агата.
Я вздрогнула, когда Ингвар осторожно стер мокрую дорожку со щеки. В душе расцвели раскаяние и вина — не моя.
Что ж, Ингвар пришел в себя, и расплата за несдержанные слова и желание приравнять наши условия завершена.
— Агата… — шепотом произнес он. В голосе столько страха и вины… Даже смешно.
Я прикрыла глаза, не желая его видеть сейчас. Или в обозримом будущем.
— Боги, прости меня… — выдавил Ингвар. — Я велю сократить фрейлин. Останутся только те, с которыми я не спал.
— Не хочу видеть ни одну из них, — прошелестела я. С трудом удалось сесть. Хотела укутаться в халат, но, как оказалось, от него остались лишь ошметки ткани.
— Как скажешь, — тут же согласился он. Ингвар заметил мои метания и накрыл плечи покрывалом.
Что ж, наглеть так наглеть. Тем более, все самое страшное уже случилось.
— Не хочу видеть эти покои.
Ингвар удивился, но тут же все понял. Молча кивнул, соглашаясь со всеми моими словами. Впрочем, следующая фраза заставила его пораженно замереть.
— И тебя тоже…
К хорошим вещам быстро привыкаешь. Со мной случилось то же: я перестала чувствовать себя одинокой.
Поэтому просыпаться оказалось тяжело. Уже машинально рука упала на вторую половину кровати в поисках Ингвара, и лишь через несколько секунд до меня дошло.
Пару минут я продолжала лежать неподвижно, рассматривая лепнину на потолке. В покоях Ингвара был балдахин, который в нужный момент скрывал нас от всего мира. Эта же спальня была попроще, без лишних изысков. Однако дышалось здесь легче: призраки прошлого остались далеко.
Тяжело вздохнув, я поднялась на ноги и поправила задравшуюся ночную рубашку. Последний раз носила такую еще в Каринтии, ночи с Ингваром не предполагали какой-либо одежды.
Босыми ногами пройдясь по ковру, подошла к двери в гостиную и попыталась её открыть. Ручка поддалась, но дверь не открывалась, как будто что-то с другой стороны подперло её.
— Какого… — хрипло прошептала я.
С гостиной послышались чертыханья, и тут же дверь распахнулась. Передо мной стоял Ингвар: с мутными ото сна глазами и взъерошенными волосами.