Крысокожая на мгновение нахмурилась, словно не знала, как ответить на этот вопрос.
— Кажется, — сказала она. — Недолго.
— С кем?
— Я не помню имен.
— Со сколькими ты дралась?
— Двое… Нет, трое гладиаторов. Но они были не настоящими бойцами. Недостаточно долго продержались.
— Все равно впечатляет, — не отступала Вирэ. — Возможно, тебе бы больше подошла жизнь на арене. Лучше еда и условия, плюс возможность использовать свои навыки. Как Лорд Цепей я могла бы это устроить.
Крысокожая улыбнулась, но в выражении ее лица было что–то чрезвычайно неприятное.
— Я однажды встречала Лорда Цепей, — ответила она. — Он раздавал обещания. Но не держал их.
— Я не такая, как другие Лорды Цепей.
— Но ты все еще держишь цепи, — сказала крысокожая. — Думаю, мне, наверное, лучше остаться тут. Не высовываться.
— Обрекая себя на работу в факторуме до смерти? — спросила Вирэ.
— Может и так, — произнесла крысокожая, протягивая руки к химическому огню.
Голос. Кто–то трясет его за плечо. Наверняка снова доктор. Он не ответил. Казалось, что в этом мало толку. Единственные звуки, которые он мог издавать, мало чем напоминали слова.
— Сол?
Это доктор? Голос звучал иначе. Знакомо, но иначе.
— Сол? Если вы меня слышите: может немного пощипать.
Он ощутил острую боль в шее, за которой последовало шипение автоинъектора. По горлу и щеке расползается холод, притупляющий жжение.
Он моргнул. Дважды, четко.
— Вы можете говорить?
Теперь он узнал голос. В глазах прояснилось, и в поле зрения медленно сгустилась Ангвис, предводительница Делаков. На ней не было ее плаща, обнаженные руки выглядели бледными в приглушенном свете медблока.
— Я… что случилось?
— Это был шпионик, — сказала она. — Когда вы нанесли удар, он провел психическую атаку. Она взывала серьезные синаптические повреждения. Но я вижу подобное происшествие уже не в первый раз, и у нас подобраны контрмеры. Я дала вам нейро-очиститель, который должен снять худшие проявления. Однако чтобы эффект полностью прошел, потребуется какое–то время. Вас могут мучить иллюзии, провалы в памяти, утрата контроля над движениями.
Когда она это сказала, он все вспомнил — чудовище с пустыми глазницами, гротескно раздутый череп в обрамлении ореола черного пламени. Увидел собственную протянутую руку, между пальцев которой проскакивает грозовое свечение. Он убил его. Он ведь наверняка убил его?
— Оно мертво? — выдавил он. Язык был тяжелым, слова сливались в бессвязное бормотание. Он забеспокоился, что она не поймет. Впрочем, Делаки славились как прекрасные слушатели — вне зависимости от того, знает ли говорящий, что его слушают.
— Оно мертво, — сказала она. — У него лопнула голова. Не знаю, почему оно так отреагировало. Должно быть, дело в пациенте: какая–то остаточная психическая травма, которая это спровоцировала. К слову, его больше нет. Сгорел дотла. Не представляю, каким образом — насколько мне известно, Стежок не обладал пиромантическими способностями.
— Как я… здесь?
— Доктор Кауте прислал бригаду. У нас было мало времени, чтобы подправить следы. С этим нам помог огонь. Мы заявили, что это часть эксперимента по внедрению сервиторов в следящие системы.
— Они вам не поверили.
— Нет. Именно поэтому я и моя группа сейчас в заключении, — вздохнула Ангвис. — Во всяком случае, официально. Я решила, что нам пора уходить.
— Тогда почему вы здесь?
— Потому что я обязана вам жизнью, — произнесла она. — Посчитала, что следует вернуть услугу. Кроме того, мне не освободить остальных без помощи. А теперь вставайте.
— Я не могу двигаться.
— Вам придется, — отозвалась она, стаскивая с него простыни. Под ними на нем были только повязки и засохшая кровь, но она взяла его за руку и осторожно подняла. Его зашатало, ноги ослабели, однако Ангвис была сильнее, чем казалась с виду. Она закинула его руку себе на плечо и, поддерживая, повела к двери.
— Куда мы идем?
— Освободить остальных, — сказала она, хватая за дверью медицинский халат. — Наденьте.
— Сомневаюсь, что смогу помочь.
— А я сомневаюсь, что это место достаточно организовано, чтобы отменить ваши коды доступа, особенно когда считается, что вы не в состоянии двигаться, — отозвалась Ангвис. — К тому же, вам нельзя тут оставаться. Вас тоже казнят.
Он моргнул.
— Что?
— Если к утру вы не исчезнете, то умрете.
Он уставился на нее, пытаясь прочесть выражение ее лица. Казалось, она искренна в своей заботе. Но она всегда казалась искренней.
— Откуда вы знаете, что меня намерены казнить? — спросил он, наблюдая за ней.
— Получила информацию.
— От кого?
— У меня есть спящие агенты. Некоторые провели на своем нынешнем посту несколько лет, — произнесла она, и в ее голосе проступило раздражение. — Я обязана вам жизнью и пытаюсь отплатить тем же. Вы должны мне довериться.
— Тут нужно многое принять на веру.
— Тогда возвращайтесь в свою постель и ждите смерти. Я понимаю вашу подозрительность по отношению к моему Дому, но вы знаете меня. Если не можете принять правду из моих уст, оставайтесь здесь. Но я вам обещаю: если не уйдете этой ночью, расстанетесь с жизнью.
Он посмотрел на нее. Она сохраняла самообладание, но в ее словах слышался намек на отчаяние, проблеск страха. Такого ему прежде видеть не доводилось. Это не выглядело наигранным.
— Ну ладно, — произнес он. — Я вам поверю, по крайней мере, пока что.
Она улыбнулась своей половинчатой улыбкой.
— Самое мудрое решение, какое вы когда–либо принимали, — сказала она, прикладывая ухо к двери. — Я слышу шаги. Один снаружи, еще один на обходе.
— Есть еще третий, — прошептал Сол. — Дальше, но приближается.
Она бросила на него взгляд, нахмурившись.
— Откуда вы знаете?
— Я… не уверен.
Он чувствовал присутствие, рябь помех в пульсе коридора. Это нельзя было выразить словами. Возможно, так действовало лекарство; ему становилось все сложнее стоять прямо, и он хватался рукой за стену для опоры.
— Значит, трое, — вздохнула Ангвис. — Неважно. Оставайтесь тут.
— Подождите, — прошептал он, но она уже пропала: беззвучно, как тень. Послышались приглушенные крики, за которыми последовал глухой удар тела об пол. Несколько секунд спустя она появилась снова.
— Следуйте за мной.
— Вы их убили? — спросил он, выходя из комнаты.
— Вывела из строя, — шепнула она, однако в этом утверждении он усомнился.
К счастью, в коридоре было темно. Совет Света терпел короткий ночной цикл, хотя бы для того, чтобы подчеркнуть яркость дня. Это создавало символическое прикрытие их медленного продвижения по коридору, но все равно оба они были слишком на виду. Впереди располагался перекресток.
— Есть идеи по маршрутам патрулей? Схемам работы охраны? — поинтересовалась Ангвис.
— Нет.
— А у меня забрали все мои лучшие игрушки, — проговорила она, перевернув руку и демонстрируя бледное предплечье. Стиснула зубы и, скривившись, всадила ноготь в плоть, прочертив алую линию. Из разреза она извлекла тонкий металлический стержень и быстро раздвинула эту иглу, пока та не вытянулась больше чем на два фута. От острия исходило слабое зеленое свечение.
Она низко присела и высунула кончик устройства за каждый из углов перекрестка. Видимо, информация передавалась на ее зрительные имплантаты.
— Чисто, — шепнула она и поманила его за собой, но он помедлил.
Она обернулась и глянула на него.
— Нет времени робеть.
— Что–то приближается. Я это слышу.
— Я бы услышала раньше вас.
— Нет, оно все ближе.
Она нахмурилась и открыла было рот, чтобы что–то сказать. Но потом, должно быть, тоже услышала. Не совсем шаги, или же их маскировал другой звук: ритмичный лязг движущегося механизма. Он был знаком, как и все шумы на борту Иглы, но мысли Сола туманились, и его не удавалось ни с чем соотнести. Тем временем он все приближался.