Дженнифер Ли Арментроут.
Огонь во плоти

Глава 1.
Пульсирующая боль в горле отступала, и я больше не чувствовала раскаленного пламени агонии, обжигающего мое тело.
Несмотря на тепло и влажность Далоса, Города Богов, сейчас мне было холодно как никогда. Мне казалось, что я теряю сознание, потому что мое зрение то появлялось, то исчезало. Я постаралась сфокусироваться на распахнутых дверях круглой клетки, в которой я очнулась после осады Страны Теней, закованная в цепи.
Там я видела огромного Волка. Скорее серебряного, чем белого.
Волком, которого я знала душой и сердцем, был он: Ашер, Благословенный, Хранитель душ и Перворожденный бог простых людей и конца света. Правитель Страны Теней.
Мой муж.
Никтос.
Эш.
Он никогда не говорил, что может принимать это обличие, но я знала, что это был мой Первозданный Смерти. И как только я увидела волка, я подумала, что он пришел за мной. Что я увижу его, прикоснусь к нему в последний раз, что у меня будет возможность еще раз сказать, что я люблю его. Что я смогу попрощаться на своих условиях.
Но теперь я не видела его в дверном проеме.
Его там не было.
Что если он и не приходил?
Обхватывающие меня руки напряглись, и моё ослабшее сердце забилось чаще. Колис, ложный Король Богов, всё ещё держал меня, пошатываясь от осознания того, кто был в его объятиях, от кого он кормился.
— Это правда ты? — голос Колиса был не громче вздоха. По моим щекам потекли слёзы. Мои? Или его? — Любовь моя?
Меня передернуло. Боги, Эш ошибся, когда сказал, что я могу испытывать страх, но никогда не боюсь. Потому что один только голос Колиса вгонял меня в ужас. Неважно, что это испытывала лишь душа Сотории во мне. Я не была ей, а она не была мной. Он пугал нас обоих.
Передо мной мелькнули две обтянутые кожей ноги. Мой взгляд скользнул выше по кинжалам из тенекамня, пристегнутым к его бедрам. Светло-каштановые волосы касались воротника черной туники. Первозданный Войны и Согласия стоял перед дверью. Если Эш был там, этот ублюдок, который принес меня Колису, должен быть его заметить. Ведь так? Самого большого волка, которого я когда-либо видела.
Только если мне он не привиделся и действительно был там.
В моей груди ощущалась пустота и… о, Боги, волна печали невыносимо давила, грозя захлестнуть меня с головой. Аттес резко повернулся к нам.
— Ваше Величество. Она не в порядке, — сказал он. — Она умирает. Вы должны это чувствовать.
— Вам нужно успеть забрать искры, пока она жива, — настаивал другой мягкий голос. Ревенант, Каллум. Один из тех, над кем работал Колис. — Заберите их…
— Искры — последняя твоя проблема, — перебил Аттес, обращаясь к самому Колису. — Она сейчас умрет.
Лже-Король не ответил. Он просто… Боги, он просто прижимал меня к себе и дрожал. Он был в шоке? Мне разбирал смех. Видимо, я тоже была в шоке.
— Если она умрет с искрами внутри, они тоже погибнут, вместе со всем, к чему вы стремились, — настаивал Каллум, привлекая моё внимание. Сначала его фигура расплывалась перед глазами, но затем обрела четкость. Ревенант был золотой с ног до головы: его волосы, кожа и искусно раскрашенная маска в форме крыльев, которые спускались со лба к подбородку.
— Заберите их, Мой Король. Заберите и Вознеситесь как Первозданный Жизни, и…
— Она умрет, — снова влез Аттес. — Грейса снова уйдет от вас.
Грейса.
На древнем языке Первозданных это обозначало «жизнь». Ещё это могло значить «любовь». Но теперь я думала, что у этого слова могло быть третье значение.
Одержимость.
Потому что то, что Колис испытывал к Сотории, не могло быть любовью. Любовь не создаёт монстров.
— Это не она, — прошипел Каллум, его глаза прищурились под раскрашенной маской. — Не слушайте его, Ваше Высочество. Это…
Вдруг Каллум дернулся вперед, его кровь забрызгала прутья клетки. Его рот открылся, когда он опустил взгляд на рукоять из тенекамня, торчащую из его груди. Мой взгляд метнулся к Аттесу. Только один кинжал остался пристегнутым к его телу. Он метнул его. Почему?
— Черт возьми.
Каллум споткнулся и рухнул на покрытый золотыми прожилками пол. Он был мёртв. Но я была не уверена, что он таким и останется. Только я не помнила почему.
Не могла вспомнить.
У меня заболело в груди. Тени опустились перед моими глазами, как вуаль. Паника сковала меня, и я провалилась в темноту, краткое мгновение облегчения оборвалось. Я ничего не слышала. Ничего не чувствовала. Ничего не видела.