Колис взялся за сверкающую рукоять кинжала, умело повернув его рукоятью ко мне. Мои пальцы коснулись его, когда я взяла оружие и взглянула на блестящее черное лезвие. Вес кинжала был изрядным, благодаря нелепой золотой рукояти, но с ним можно было справиться. Я подняла глаза, снова встретившись с ним взглядом, и на секунду, всего на один удар сердца, у меня мелькнула мысль вонзить его ему в сердце.
Но что хорошего это дало бы? Помимо причинения боли, даже если бы я могла убить Колиса, камень теней только разозлил бы его, и это никак не помогло бы Хасинте. Вспомнив о подушке, я отступила назад. Когда я повернулась, мой взгляд скользнул по Каллуму.
Выживший улыбался.
Каллум почти всегда улыбался, но что-то в этом заставляло мой желудок сжиматься.
Повернувшись, я прижала кинжал к бедру так, чтобы его скрывала полоска моего платья. Спускаясь по ступеням, я не сводила глаз со светловолосого бога. Разговоры стихли, а затем и вовсе прекратились, когда я проходила мимо тех, кто был ближе к помосту. Я чувствовала, что их любопытные взгляды следят за мной, когда Фанос и бог, с которым он разговаривал, замолчали. Они расстались, и ярко-синий цвет, который был на обоих, напомнил мне о море. Я прошла мимо них, обходя Наберия стороной. Я приблизилась к тому месту, где стоял Диаваль. Он оттолкнулся от стены, но что бы он ни сделал дальше, я не поняла, когда полные слез глаза Хасинты встретились с моими.
Мой взгляд упал на руку, прикрывающую ее рот. Золотая краска испачкала пальцы Эвандера. Мой взгляд опустился ниже. Он обнял ее за плечи, прижимая одну руку к ней, а другую к своей груди. Другой рукой он схватил ее за грудь, когда она дернулась, ее тело двигалось от того, что вздымалось под ней. На секунду я ее не заметила. Или он. Я видела себя. Я видела Колиса. Сбоку у меня болела шея.
— Извините, — сказал я.
Девушка моргнула, слезы повисли на ее ресницах.
Бог застонал.
И что-то выключилось внутри меня. Была ли это моя человечность или что-то еще, но все было точно так же, как тогда, когда я передавала послания моей матери. Или когда я действовала от имени дам милосердия.
Наклонившись над испуганной слугой, я схватила Эвандера за светлые волосы. Бог перестал двигаться под Хасинтой.
— Отпусти ее, — тихо приказала я. — Осторожно.
Все тело Избранной дернулось, а затем я услышала низкий голос, сказавший:
— Что за хрень?
— Уходи, — сказала я ей.
Она поколебалась, затем отползла от бога. Кровь капнула из уголка его рта, когда Эвандер поднял взгляд и встретился с моим. У бога и без того была бледная кожа, но все розовое, что было в его плоти, исчезло. Я не была уверена, что он увидел в моих глазах и увидел ли он вообще что-нибудь. Возможно, его реакция была вызвана тем, что он узнал во мне ту, кто был на помосте.
Возможно, он видел во мне Супругу Царства Теней.
Я не знала.
И мне было все равно.
Потому что я действительно его не видела.
Я видела только Колиса.
Уголки моих губ приподнялись, когда я ударила, выбросив вперед руку. Я вонзила клинок из камня теней глубоко ему в грудь, в сердце.
От удивления его васильковые глаза расширились. Аура пожирателя за его зрачками интенсивно запульсировала в тот же миг, что и угли в моей груди. Выдернув кинжал, я отпустила его голову, когда мои руки начали согреваться. Я отступила назад, когда он повалился на бок.
Затем начались крики.
Глава 25.
С колотящимся сердцем я развернулась на звук. Пронзительные, полные муки вопли исходили от Хасинты. Кончики ее пальцев были прижаты к накрашенным щекам, впиваясь в них когтями.
Я шагнула к ней, поднимая пустую руку, чтобы успокоить ее.
— Ты в порядке. Ты…
Она пронеслась мимо меня, ее прозрачное платье развевалось вокруг ног. Обеспокоенная тем, что она была в шоке, я повернулась, чтобы остановить ее, когда она бросилась вперед, к богу.
— Нет, нет, нет, — закричала она, останавливая меня на полпути, и упала на колени перед креслом. Она обхватила бескровные щеки бога. — Эван, пожалуйста, открой глаза.
Эван?
— Пожалуйста! — Умоляла она — кричала — снова и снова.
Тяжелый глухой звук отбросил мою голову в сторону, и я почувствовала, как сделанный мною вдох застрял у меня в горле.
Хвост Наберия скользнул по плитке. Мышцы на лице дракена напряглись, затем один ярко-красный глаз с раскосыми зрачками открылся. Его голова приподнялась, чешуйчатая кожа под ноздрями завибрировала и оттянулась назад. Показался ряд толстых острых зубов, и в воздухе раздалось низкое рычание.