— Ты знаешь почему.
Мои брови поднялись, и я вдруг почувствовала, что нахожусь на пороге очень неловкого разговора.
— А я знаю? — Колис откинулся назад. — Тебе придется освежить мою память.
Кольца зачесались на талии, когда она подошла ближе к трону.
— Ты действительно забыл?
В тишине Колис издал мягкий, мелодичный смех, напомнивший мне о Весах, с которыми я общалась.
— Ну же, зачем ты так издеваешься надо мной?
Колис продолжал молчать.
Она зажала пухлую нижнюю губу между зубами, стоя на коленях у наших ног.
— По той же причине я согласилась присматривать за Никтосом, — сказала она, слова практически вибрировали в ней.
— Согласилась? — Тихо повторил Колис. — Не помню, чтобы я давал тебе право выбора.
Она подняла стройное плечо, наклонившись вперед. Мой взгляд упал на ее грудь, и я смогла разглядеть розовые ареолы, и если я смотрела, то и Колис должен был смотреть. Мне было все равно, что он скажет.
— Ты прав. У меня не было выбора, когда я была готова на все ради тебя.
— Из долга и верности.
— Из потребности в твоем одобрении, — промурлыкала она, и меня, возможно, слегка затошнило. — Твоем внимании. — Пальцы с красными кончиками пальцев перебирали кружева вдоль выпуклостей ее грудей. — И твоей любви.
Черт возьми, я была права.
Все становилось еще более неловким, причем очень быстро.
— Я не уверен, что ты знаешь, что такое любовь, Весес.
Боже правый, как иронично он это сказал…
— Я хочу… — Густые ресницы дрогнули. — Любовь — вот почему я готова на все ради тебя, Колис. — Она сделала паузу. –
Все, что угодно.
Если бы ты попросил меня выплакать для тебя золотые слезы, я бы нашла способ сделать это.
— Я знаю. — От Колиса исходило тепло. — Если бы я попросил тебя приставить клинок к твоему горлу, ты бы сделала это без колебаний. — Похоже, он был слишком доволен такой перспективой. — Если бы я сказал тебе пососать мой член, ты бы обхватила его ртом, прежде чем я успел бы сделать еще один вдох.
Мерзость.
Видимо, Весес не считала это таким же отвратительным, как я. Она застонала, и ее глаза закрылись капюшоном.
— Счастливо.
Глядя на нее и наблюдая за тем, как она лапает свою грудь, я не могла не признать, насколько все это было невероятно нечестно. Весес заботилась об Эше, но если она говорила правду, то знала, к чему приводит любовь. Она вполне могла любить лже-короля, который к тому же был влюблен в другую, не желающую иметь с ним ничего общего. А может быть, именно поэтому она верила, что любит его. Весес была известна своей жаждой и зацикленностью на том, чего не могла иметь.
В любом случае, она словно застревала в ядовитом круге отверженности и безответной любви.
В тонких прорезях ее глаз блеснул огонь.
— Попроси меня об этом, Ваше Величество, и я сделаю это прямо здесь, перед судом.
— Ну, это было бы несколько затруднительно в данный момент, не так ли? — сказала я, не успев остановиться, наполовину испугавшись, что это произойдет, несмотря на признание Колиса в любви к Сотории и, как следствие, ко мне. Меня бы точно стошнило на них обоих.
Колис усмехнулся.
— К сожалению. — Затем ее глаза сузились на мне. — Почему ты вообще здесь? — Она снова обратила свое внимание на Колиса. — У меня сложилось впечатление, что ее короновали как Супругу Никтоса.
— Ты снова ошибаешься, если так думаешь.
Моя челюсть сжалась.
Весес опустила ресницы и посмотрела на меня. Прошло мгновение.
— Значит, ты не давал своего разрешения?
— Нет.
Первозданная богиня тоже знала, что это ложь.
— Тогда могу ли я считать, что ее присутствие — это наказание?
— Совсем наоборот, — сказал он, и я услышала в его тоне предвкушающую улыбку. — Она здесь, потому что именно здесь я хочу ее видеть.
— Для чего? — Одна бровь приподнялась. — Чтобы согреть твои колени? Я уверена, что смогу найти для тебя что-нибудь не такое… сокрушительное.
Мои глаза снова закатились, на этот раз так далеко назад, что я не удивилась бы, если бы они застряли.
— Опять этот кинжально-острый язык.
Она подняла плечо в ответ, оглядывая меня.
— Извинись.
Ее подбородок дернулся.
— Что, извиниться?
— Ты была груба. Ты этого не отрицаешь. — В его голосе снова появилась жесткость. — Извинись перед ней, Весес.
Первозданная богиня выглядела… ошеломленной.
— С чего бы это?
— Потому что ты говоришь с моей graeca.
, — сказал Колис, нанося ошеломляющий удар, не оставляющий сомнений в том, что он знал о чувствах Весес к нему.