Кин обошел Весес кругом. Стул с низкой спинкой скользил по полу, словно привязанный к Первозданному на невидимой веревке. Он толкнул Весес к нему. Она склонилась над ним, закрыв лицо золотистыми локонами.
Кин подошел к ней, положил руку на середину ее спины и потянул вниз. Кто-то закричал. Другой закричал. На этот раз я вздрагивала от каждого звука, доносившегося со стороны наблюдателей.
Никто этого не заслуживал.
Кин схватился за края платья.
— Стой! — Я вскочила на ноги, разрывая хватку Колиса. Все остановилось. Звуки. Насмешки. Руки Кина. — Прекратите это немедленно…
— Ты, — прошипела Весес, двигаясь быстрее, чем я успела за ней уследить. Теперь она стояла прямо, лицом к помосту, и указывала на меня пальцем, словно собираясь проклясть меня за несчастье. Плоть ее прекрасного лица истончилась, обнажив тусклый отблеск красного цвета, похожего на ее корону. — Ты не будешь вмешиваться в мои дела. В этом нет необходимости.
Я в недоумении покачала головой.
— Это…
— И не нужно. — Глаза Весес горели тем же серебряным огнем, что и у меня внутри.
–
Солис.
, — тихо произнес Колис, когда все присутствующие переключили свое внимание на новую драму, разворачивающуюся вокруг. — Что именно ты делаешь?
Я повернулась к нему.
— Это неправильно.
Колис бесстрастно смотрел на меня.
Мои руки задрожали.
— Пожалуйста, прекрати это.
Его пальцы перестали постукивать.
— А если я не прекращу?
Угли внутри меня пульсировали сильнее, прижимаясь к коже.
— Прекратишь.
Его грудь перестала двигаться.
— Потому что это неправильно. — Я сделала глубокий вдох. — Потому что прекратить это — правильно.
Прошло долгое, напряженное мгновение, затем Колис поднялся, привлекая внимание своих охранников и Каллума. Он молчал, пока не подошел ко мне.
— Пора возвращаться в свои покои.
— Сначала прекрати это…
–
Молчи.
, — прошипел он, его пальцы сомкнулись вокруг моей челюсти, а его воля вырвалась наружу, обхватывая меня и погружаясь глубоко, захватывая контроль. — Мы вернемся в твою комнату, и сделаем это в тишине.
Беззвучный крик ярости прозвучал в моей голове, когда я уставилась на него. Я начала противиться внушению, подстегиваемый яростью и древним инстинктом.
На его груди появились золотистые вихри, откуда-то из-под них просочился слабый туман.
— Даже не думай об этом.
Угли продолжали разгораться, побуждая меня не просто думать об этом. Они хотели, чтобы я действовала в соответствии с яростью и силой, растущими во мне.
— Ваше Величество? — Вмешался Фанос.
— Что? — Процедил Колис, не сводя с меня взгляда.
— Полагаю, суд на сегодня закончен, — сказал он, когда я увидела, как из тени альковов выходят остальные, некоторые в беспорядке, их одежда помята, волосы спутаны, и они толпятся вокруг Весес и Кина. — Но мне нужно поговорить с тобой.
Туман вокруг Колиса рассеялся.
— Сначала я должен кое о чем позаботиться. Потом я вернусь.
— Конечно, — заметил Фанос, его тон был неразборчив. — Я буду ждать.
Грудь быстро поднималась и опускалась, я застонала, когда Колис отпустил мой подбородок и взял меня за руку. Он повел меня к дверям, через которые мы вошли, и смех Кина эхом отдавался в зале.
— Что я тебе говорил?
Колис возвышался надо мной, когда мы стояли в клетке, его ноздри раздувались. Я не могла ответить. Его внушение все еще держало меня в своих тисках.
Но я не думаю, что ему нужен был ответ.
— Я предупреждала тебя, чтобы ты не задавала мне вопросов, а ты в течение часа не только сделала это снова, но и сделала это очень публично. — Золотые вихри пронеслись по его лицу с головокружительной скоростью. — Я предупреждал тебя не использовать сущность, и ты сделала это дважды за один и тот же промежуток времени.
Проклятье.
Он почувствовал это.
— Я вижу это даже сейчас. — Он схватил меня за лицо, откинув голову назад. — Сущность, которая тебе не принадлежит, подпитывает твое упрямство. Твою вспыльчивость. Я не заслуживаю от тебя ни того, ни другого.
Я бы рассмеялась, если бы могла.
— Я защищал тебя от оскорблений Весес, а ты вмешалась в ее наказание, — сказал он, наклонив тело в сторону. За ним я увидела Каллума. Он молча вышагивал. — И вот чем ты мне отплатила? Непослушанием и неблагодарностью?
Боги, он был… он был безумен.
— Ты отплатила мне тем, что встала на сторону женщины, у которой мой член окажется во рту через пять секунд, если я позволю? — Его глаза расширились. — У тебя нет чести?