Ядро беспокойства развернулось.
— Ты знаешь, насколько ты повторяешься? Это утомительно.
Его улыбка вернулась.
— Он никогда бы не стал так обращаться с Соторией.
Еще один сухой, болезненный смех покинул меня.
— Не понимаю, что такого я сказал, что вызвало у тебя чувство юмора.
— Я смеюсь не над тем, что ты сказал, — сказала я ему. — Я смеюсь над тобой.
Глаза Каллума сузились.
— Ты идиот, если так думаешь. Он убил ее…
— Ее? — Нарисованные крылья поднялись вдоль его лба.
Черт. Я оступилась.
— Да, ее.
Я ничего этого не помню, — сказала я, приходя в себя, как могла. — И дело не в этом.
— Но дело в этом. — Его улыбка вернулась. — Если бы ты была ею, ты бы знала.
— А ты можешь…?
— Ты бы знала, что он никогда не убивал Соторию.
Теперь уже я закрыла рот, так как ее присутствие беспокойно шевелилось в моей груди.
— Да, он напугал ее в первый раз, но это произошло случайно. Он не знал, как легко Соторию можно напугать, — сказал он, и кожа под нарисованными крыльями смягчилась так, как я еще не видел. — И во второй раз он ее не убил. — Его нижняя губа дрогнула. — Это сделал Эйтос, и это был второй и последний раз, когда я ее подвел.
Каллум наконец затих, решив угрюмо сидеть на диване. То, что он рассказал, еще долго не выходило у меня из головы.
Всегда предполагалось, что либо Сотория умерла от голода, либо Колис вышел из себя и оборвал ее жизнь. Но Эйтос? Я не могла в это поверить, хотя Каллум мало что мог выиграть, солгав об этом.
Но, с другой стороны, чего добивался Эйтос, убивая Соторию? Ну, кроме мести. Хотя, учитывая то, что я знал об Эйтосе, он не казался мне человеком, который будет мстить, причиняя вред невиновному.
Со временем мои мысли перешли в беспокойство. Как Весес удалось сбежать? Пострадал ли кто-нибудь? Не попытается ли Колис наказать меня еще больше, отказавшись отпустить Эша или переключив свое внимание на Рейна? Все новые и новые заботы одолевали мой разум, а я не могла ничего сделать, кроме как висеть в муках.
Сколько времени у меня осталось? Смогу ли я добраться до Эша? Смогу ли я каким-то образом найти Звезду, и сработает ли она вообще, когда дело дойдет до души Сотории?
Как я смогу дальше терпеть присутствие Колиса?
И сможет ли Колис понять, что Каллум был прав? Что я действительно не Сотория? Мои мысли метнулись к Весес и Залу Совета. Если так, то я не проживу достаточно долго, чтобы он успел выполнить свое предложение Кину. Он заберет угли, убив меня и фактически обрекая Соторию на гибель.
Прошло еще больше времени.
Когда Колис наконец вернулся, пахнущий каким-то сладким дымом и затхлостью, у меня онемели плечи. Он ничего не сказал, взял меня за талию и освободил от оков.
Я не могла молчать, когда он освободил мои руки. Я вскрикнула, мои больные мышцы затрещали.
— Прости меня, cолис.
. — Колис заключил меня в свои объятия. Я задыхалась от дискомфорта и боли, не в силах противиться его объятиям. — Мне очень жаль.
Он повторял эти три слова, обнимая меня и слегка покачивая. Избранные принесли горячую воду, и по клетке поплыли новые ароматы: ромашки и мяты.
Колис поднялся, отнес меня за ширму и поставил на ноги. Завуалированная Избранная осталась у ванны с паром, молча сцепив руки в перчатках.
— Она поможет тебе принять ванну, — сказал Колис, обращаясь к моей макушке. Я действительно не могла ее поднять. — Ты отдохнешь, а потом… все будет лучше, я обещаю.
Я прикусила внутреннюю сторону щеки, чтобы не рассмеяться. Если я начну, то вряд ли смогу остановиться. Никогда.
Он отпустил меня, и Избранная бесшумно двинулся ко мне, потянувшись к застежкам на моей мантии, которые я не могла даже поднять руки, чтобы расстегнуть. Мои ноги дрожали. Лиф соскользнул, опустившись на талию, и я, чувствуя себя так, словно на моей коже копошилась армия огненных муравьев, не могла не беспокоиться о том, что Колис увидит хоть унцию моей наготы.
Но он этого не сделал.
Он остановился у ширмы, спиной к нам. Халат упал на пол у моих ног, когда руки Избранной в перчатках осторожно обхватили мой локоть, помогая мне войти в ванну.
Колис прочистил горло.
— Я просто хочу, чтобы ты знала, что я прекратил наказание Весес, когда вернулся в Зал.
Когда я погрузилась в горячую мятную воду, из меня вырвался смех.
И смех не прекращался.
Глава 28.
Я спала, не видя ни своего озера, ни Эша. Когда я проснулась, все было лучше. В основном. Мне все еще было больно, но самая сильная боль прошла.