Акт Вознесения для Избранных был тем же самым, о котором говорил Эш. Передача крови.
— Ваше Величество.
Пораженный голосом Элиаса, я повернулась в сторону.
— Подойди, Элиас, — ответил Колис.
Стражник прошел мимо меня, не глядя на меня, и направился к Колису. Не говоря больше ни слова, он поднес запястье к губам и прокусил вену, пустив сверкающую кровь.
Мой взгляд переместился на Колиса, и меня осенило понимание. Колис не мог дать Избранному свою кровь, что я и предполагала, когда он отнес меня к сирену вместо того, чтобы исцелить самому.
Но я не знала, почему именно он не может. Эш был Первозданным Смерти, и его кровь исцеляла. Может быть, это потому, что Колис был Первозданным Смерти?
Я замерла, глядя, как Элиас подносит свое кровоточащее запястье ко рту Джова. Избранный повернул голову в мою сторону, но через несколько мгновений я увидела, как его горло сжалось в комок.
Дрожа, я обхватила себя руками, почти не чувствуя тянущей боли в мышцах. Я не знала, сколько прошло времени, но в какой-то момент Элиас поднял на руки хромающего Джова.
— Так было и так будет, — сказал Колис.
Словно выйдя из оцепенения, я моргнула. Элиас нес Джова к занавешенному арочному проему.
— Идем. — Колис не дал мне возможности ответить, просто взял меня за руку. — Я все объясню.
Все мое существо восставало против его прикосновений, пока он вел нас обратно через двери. Мы молча вернулись тем же путем, что и пришли, и добрались до клетки за считанные мгновения.
Мы с Колисом остались одни.
Подняв мою руку — левую руку — ко рту, он прижал ее к макушке сухим поцелуем.
— Те, кто подобен богам, но не боги. Болезни больше не мучают их. Они могут потреблять пищу, но в этом нет необходимости. И они переживут большинство смертельных травм, восприимчивы лишь к нескольким видам смерти, — сказал он мне, и в его голосе прозвучала нотка гордости. — Но я работал над некоторыми недостатками.
— Например? — Я замялась, когда он начал вести меня через комнату, и мое сердце сжалось, когда мы приблизились к кровати. Мы прошли мимо нее. Он усадил меня на диван, и я прочистила горло. — Например?
— Они могут стать такими же сильными, как боги, если им дать время, но до сих пор они не могли использовать эфир. — Он подошел к столу. За время нашего отсутствия принесли новые стаканы и кувшины. — У них сильное отвращение к солнечному свету.
Я вспомнила, как Джемма говорила, что вернувшиеся Избранные в светлое время суток не выходят из дома. Мой взгляд метнулся к дверям. Может быть, именно поэтому в той части святилища, где я видела последнего Вознесенного, было так темно?
— Но ведь солнце еще не выглянуло, и Джов был…
— Отвращение наступает не сразу. На это требуется несколько часов, — вклинился он, проводя пальцами по льну, наброшенному на стол. — Хотя им не нужна пища, им нужна кровь, и вначале их голод… неутолим. Им трудно его контролировать. Некоторые так и не учатся сдерживаться. Кровь может быть любой, но предпочтительнее та, в которой есть хотя бы несколько капель эфира. Это поможет им справиться с голодом.
Тупая боль в голове вернулась, пульсируя в висках.
— А если они не могут справиться с голодом?
С того места, где он стоял по другую сторону стола, его взгляд поднялся на меня.
— Их усыпляют.
То, как он это сказал, без каких-либо эмоций, было более чем тревожно.
Боги.
— Это тебя беспокоит. — Он провел пальцами по белью. — Не должно. Это ради высшего блага.
Боги — два самых ненавистных мне слова, но слышать, как Колис говорит о высшем благе.
, было настолько абсурдно, что даже забавно.
— Боги тоже не могли контролировать свою жажду крови. При Эйтосе они тоже были подавлены, — сказал Колис, и в его тоне промелькнул намек на оборонительные нотки. — Разница лишь в том, что ни он, ни те, кому служил бог, не обагрили руки кровью.
— Это был ты? — Спросила я.
— Я ведь был Первозданным Смерти, — ответил он с пустоватой улыбкой. — Кто же еще может совершать столь отвратительные поступки?
Он все еще оставался настоящим Первозданным Смерти, и он знал это. Но даже я могла бы признать, что поручение совершить такое деяние должно было быть ужасным.
— Как и Эйтос, я создаю жизнь, а не смерть. А Вознесенный, оставленный без контроля, — это именно так: Смерть. Я даю им шанс сдержать себя. Даю, — повторил он, резко подняв плечи. — Но если они не справятся? Они будут жаждать крови. И если они впадают в жажду крови, то почти всегда погибают. Они будут убивать без разбора, опустошая своих жертв, и тогда от них останутся лишь живые мертвецы… — Он поджал губы. — Вопреки мнению окружающих, я не получаю от этого удовольствия. Но я не сваливаю это на других. Вознесенный, поддавшийся жажде крови, должен быть убит, и это должен сделать его создатель.