Колис откинул голову назад.
— Он мог изменить жизнь любого смертного или бога к лучшему, если бы захотел, любым способом. Но судьбы не считали, что на это можно повлиять, связав себя с ними.
— Это звучит несправедливо, — сказала я через некоторое время. — Вообще-то это бессмысленно.
Колис посмотрел на меня, и пыл его немного угас.
— Значит, мы с тобой согласны.
Это была тревожная мысль.
— Но для Айри это имеет смысл, и чтобы эмоции никогда не поколебали меня, они верили, что те, кто не заслужил рая или наказания, не получат их. Для них вечность была гораздо важнее временной жизни, несмотря на то, насколько недальновидной была эта вера.
Скорее, дально видным. Это все равно, что смотреть на лес и не видеть всех деревьев в нем.
— И ни ты, ни Эйтос не могли поговорить с ними об этом?
— С какой целью? Чтобы они передумали? — Колис рассмеялся, и в голосе его прозвучала насмешка. — Ты не изменишь мнение Судьбы.
Ладно, возможно, он был прав. Что я знала? Абсолютно ничего, когда дело касалось всего этого.
— Но какое отношение это имеет к тому, что ты только что сделал с Избранным?
— Потому что это тоже создает равновесие. Равновесие, предназначенное для познания только Айри, истинным Первозданным Жизни и истинным Первозданным Смерти, — сказал он. — Равновесие, которое было установлено, когда Древние создавали эти царства.
Забыв о головной боли, я уставилась на него.
— Я думала, что царства создал Эйтос.
Улыбка Колиса была жесткой.
— Он создал некоторые, но он не создавал царства — все земли и океаны, которые позволяют жизни развиваться и расти. Это сделали Древние. И вопреки тому, что говорят и во что верят, Древние не были первыми из Первозданных, и ни один Первозданный не станет Древним, сколько бы лет ему ни было.
Я открыла было рот, но тут меня осенило. Если драконы — предки дракенов — были здесь, значит, что-то должно было их создать. Это не был Эйтос, ведь они уже существовали, когда он так увлекся ими.
— И они также постановили, что должна быть смерть и наоборот. Как у каждого действия есть реакция, так и одно не может существовать без другого. И не может быть так просто, чтобы жизнь была, если нет смерти, или чтобы смерть была, если нет жизни. — Глаза Колиса вспыхнули. — Значит, всегда должны существовать Первозданный Смерти и Первозданный Жизни, даже если от них осталась лишь искра. Даже если они находятся в стазисе или… — Его взгляд скользнул по мне. — Или скрыты в смертном роду. Пока угли существуют в каком-то виде, и жизнь создается и берется, баланс поддерживается.
— О, — прошептала я, глядя вперед, но не видя его.
Он изучал меня.
— Я вижу, теперь ты понимаешь важность жизни, даже если она для тебя нежелательна. И ты видишь, чем я лично рискую, не взяв эти угли.
Я кивнула, но он не понял моего потрясения. Я всегда знала, что произойдет, если погасить огоньки жизни. Меня потрясло то, чем он нечаянно поделился.
Колиса нельзя было убить.
Глава 29.
Осознание того, что Колиса нельзя убить, занимало мои мысли еще долгое время после его ухода, позволив мне лишь несколько часов беспокойного сна — и то не всегда.
Колис был Первозданным Смерти.
Он нес в себе истинные угли Смерти.
Эш был Первозданным Смерти. Он не нес в себе истинные угли Смерти.
А поскольку Колис позаботился о том, чтобы никто из его придворных не смог вознестись к Первозданному Смерти после того, как он украл угли у Эйтоса, он и стал ею.
Я не могла в это поверить.
С тупой пульсацией в висках, которая то и дело отдавала в челюсть, я беспокойно ходила по комнате, пока Каллум читал книгу, лежавшую у него на коленях. Взглянув на фарфоровый кувшин на столе, я решила запустить его в его голову, просто так, чтобы мне стало легче.
Но только на время.
Разочарование охватило меня, когда я сделала еще один шаг к двери. Может, Эш и не знает, кто на самом деле создал королевства, но он и все остальные, особенно Судьбы, должны были знать, что Колиса нельзя убить.
Так почему же во всем мире Холланд, Судьба, потратил годы на то, чтобы обучить меня убивать Первозданного Смерти? Зачем Эйтос поместил душу Сотории в угли, чтобы она через меня убила его? Тем более, что это привело бы к хаосу и разрушениям во всех королевствах.