— Похоже, для тебя очень важно убедить меня в том, что ты говоришь правду, — перебила я, не желая больше ничего слышать. — Или ты пытаешься убедить себя, что тебе это понравилось?
Ее палец остановился в центре лифа.
— Может быть, и так. — Я подошла ближе к решетке. — Я уверена, что грубость Кина говорит о твоем садизме. Это то.
, что делает тебя мокрой.
Ноздри Весес вспыхнули.
— Но я также знаю, что я видела на твоем лице, когда Колис вызвал Кина. Может, ты и получила удовольствие, но сначала ты этого не хотела. — Я выдержала ее взгляд. — Я уверена, что и смертные, и Первозданные называют это одним и тем же…
— Не надо, — предупредила она, оттопырив губы, — Даже заканчивать это предложение. Это пустяк, и я не должна тебя благодарить.
— Я бы не хотела, даже если бы ты и хотела. — Я посмотрела на нее сверху вниз. — Как ты вообще здесь оказалась?
Она издала тонкий, но все еще как-то привлекательный смешок.
— Я могу задать тебе тот же вопрос.
— Думаю, очевидно, почему я здесь.
Ее взгляд стал проницательным.
— Возможно.
Мои глаза сузились, в них появилось беспокойство.
— Но чтобы ответить на твой вопрос, мне пришлось… выгрызть себе свободу. — Она подняла свои стройные руки, когда мои брови взлетели вверх. — Если ты думаешь, что мне пришлось перегрызть мышцы и кости на обеих руках, то ты права.
Я уставилась на нее, и в моей голове тут же возникли жуткие образы.
— Правда?
— А как еще, по-твоему, я освободилась от кандалов, сделанных так же, как и эта твоя маленькая симпатичная клетка? — Весес опустила взгляд на свои руки. — На то, чтобы отрастить их от локтя вниз, ушло некоторое время.
— Это… отвратительно.
— Видела бы ты меня, когда это были просто изуродованные обрубки, — ответила она. — Все равно я была гораздо привлекательнее тебя.
Я закатила глаза.
— Признаюсь, это было экстремально, но когда я почувствовала смерть Ханана, я просто знала, что это сделал наш дорогой Никтос, — сказала она, и мои зубы начали скрежетать на части — наш Никтос.
. — Именно это и вывело меня из стазиса, если тебе интересно знать.
— Мне нет.
Весес ухмыльнулась.
— В любом случае, никто другой не осмелился бы на такое. Но, как я уже говорила тебе, Никтос может быть таким… восхитительно непредсказуемым в своем гневе. Я решила, что Ханан попал к тебе в руки, ты так или иначе мертва, и мне лучше как можно меньше думать о себе, пока Никтос не вернулся и не обвинил меня в том, к чему я не имею никакого отношения.
— Ты забываешь, что он заключил тебя в тюрьму, потому что ты пыталась убить меня?
— Это не имеет значения.
Я пристально посмотрела на нее.
— Но представь себе мое удивление, когда я прибыла в свой двор и мне сказали, что у Колиса появился новый питомец, который также оказался недавно коронованной Супругой Царства Теней. — В ее зрачках заиграло эфирное свечение. — Это было почти так же шокирующе, как то, что Колис назвал тебя своей graeca.
, той самой веснушчатой смертной, которую Никтос старался скрыть и в которой, как оказалось, хранятся Первозданные угли жизни.
— Ты хотела сказать «разочарование», а не «удивление»? — Ответила я.
Она посмотрела на меня.
— «Разочарование» не может даже адекватно описать то, что я почувствовала. Опустошение? Разбитое сердце? Да.
— Насколько же ты могла быть разочарована.
, если не так давно я видела, как ты терлась на коленях у другого мужчины? — Возразила я.
— Если то, чего я хочу, оказалось недоступным для меня, это не значит, что я не могу взять то, что есть.
.
Но она взяла то, что ей было недоступно.
— Итак, в последний день или около того я немного покопалась в себе, — продолжила она. — О, что я узнала. То, что Никтос находится в тюрьме, совсем не удивительно. В конце концов, он убил другого Первозданного, известного во всех мирах как храбрый и грозный. — Она прижала руку к шее. — Если бы у меня был жемчуг, я бы его сжимала.