Колиса, вероятно, сыграло свою роль, как и беспокойство о том, что замышляет Весес. Теперь я была дальше в своем Вознесении, и все остальные симптомы имели смысл. Головные боли. Усталость. Я просто не хотела связывать их, потому что это означало, что время уходит.
Я пройду через свое Вознесение и не выживу. Сотория будет потеряна, а угли…
Для смертного царства не останется никакой надежды.
Удивительно, но мои мысли не задержались на самом серьезном из последствий. Я даже не думала об Эше. Мои мысли были обращены к Вознесенным.
Если я начну умирать и останусь здесь с Колисом, он возьмет угли и попытается вознести меня.
Я придвинулась ближе к решетке, думая о том, что сказал Делфай: что угли слились со мной. Чтобы кто-то смог их извлечь, я должна быть полностью истощен. Мое сердце остановится. По словам Колиса, Вознесенные никогда не умирали, как это делали Ревенанты. Я забыла об этом в своей панике, когда узнала о планах Колиса.
Вспомнив об этом, я почувствовала некоторое облегчение. По крайней мере, я не вернусь в виде существа, охваченного жаждой крови.
Надеюсь.
Ведь я многого не знала. Например, что Колис рассказал о Древних или о том, что кровь Колиса может дать жизнь… Я подумала о Каллуме. Ну, вроде как может. Даже если была лишь малая толика шанса, что Колис сможет каким-то образом осуществить задуманное, это был шанс.
Я сделала глоток, проглотив воду, которая на вкус сегодня напоминала смешанные фрукты. Уже собираясь наполнить стакан, я услышала звук шагов. Мгновение спустя я почувствовала, как угли пульсируют в моей груди.
Сосредоточившись на дыхании, я отбросила все мысли и стала никем, отступив от решетки.
Колис вошел в клетку один, его белые льняные штаны свободно болтались на бедрах, но я успела разглядеть плечи мужчин, стоявших на страже в зале.
–
Солис.
, — приветствовал он меня теплой, беззаботной улыбкой. — Ты сегодня прекрасно выглядишь.
— Спасибо, — ответила я в тон ему. С момента визита Весес прошло не менее двух дней. Вчера я вообще не видела Колиса, пока не наступила ночь, и он снова явился, чтобы потребовать, чтобы я спала рядом с ним.
В эту ночь он обнимал меня еще крепче, чем в предыдущую.
Я понятия не имела, где он был в это время и добралась ли до него Весес.
Странно, но я также не видела Каллума после ее визита.
Шаги Колиса замедлились, когда он подошел к двери клетки.
— Хотя ты выглядишь довольно усталой.
Я медленно моргнул, услышав критические нотки в его голосе.
— Ты плохо спала прошлой ночью?
Я знала, что лучше сказать правду: что мне удалось только задремать, и я не могла заснуть глубоко в его присутствии.
— Я спала хорошо. Не знаю, почему я выгляжу усталой.
— Тогда, возможно, это поможет. — Он отпер клетку. — Я подумал, что ты захочешь прогуляться.
Прогуляться.
Как собака.
Если бы он был кем-то другим, я бы ударила его по горлу. Вместо этого я улыбнулась.
— Было бы неплохо.
И так оно и было. Любая возможность покинуть клетку была возможностью увидеть больше окружающего.
— Хорошо. Идем. — Он пригласил меня вперед.
Я выполнила его приказ, обратив внимание на охранников. Элиас был там, как всегда. На этот раз вторым был Ревенант Дайсиз. В свете угасающего солнца его глаза казались еще бледнее.
— Где Каллум? — Спросила я.
— Я отослал его на несколько дней, чтобы он уладил кое-что важное для меня, — сказал он, не уточняя, что это за задание. — Я подумал, что вам двоим не помешает побыть порознь. — Он посмотрел на меня сверху вниз, его взгляд стал неожиданно острым. — Возможно, ты будешь менее склонны ослушаться меня.
Ослушаться его?
Проклятье, он почувствовал, что я использую угли, когда разговаривала с Весес. Вот только он считал, что это результат моего общения с Каллумом.
Это означало, что он по-прежнему не знал о визите Весес. Возможно, это даже означало, что Весес не начинала свою кампанию против меня.
Несмотря на то, что Весес была безумна, ей хватило ума не начинать против меня тотальную словесную атаку. Она бы сразу вызвала подозрения Колиса, причем не в том смысле, в каком ей хотелось бы. Но я готова была поспорить, что она уже шептала ему на ухо, закладывая основу.
Когда Колис вел меня по той же тропинке, по которой мы пришли в Зал Совета, меня поразило еще кое-что. Цвет глаз Ревенантов можно было описать только как безжизненный оттенок синего. Подчеркиваю — безжизненный.