Только выжженная земля и бриллиант, который глубоко вонзился в землю, похоронив себя…
Изображение снова быстро сменилось. Гора и дракон исчезли, на их месте появился другой человек, на этот раз черноволосый, который держал бриллиант так же, как и я, крепко, костяшки пальцев побелели. Его рука дрожала так же, как и моя. Когда он поднял голову, все его тело задрожало, шок наполнил его серебряные глаза и прошелся по широким скулам, опустив широкий рот и сильную челюсть, побледневшую золотисто-бронзовую кожу. Он уставился на сидящего напротив него мужчину с золотистыми волосами, имевшего общие черты лица.
Теперь я знала, кого вижу.
— Ничто не может стереть прошлое, — прохрипел Эйтос.
Рука того же оттенка, что и у Эйтоса, сомкнулась над его рукой.
— Я не заинтересован в том, чтобы стирать прошлое. Я изменю будущее, — поклялся Колис.
Их взгляды скрестились, когда над ними вспыхнула молния.
— Не так, как ты думаешь, — взмолился Эйтос, его крупное тело дрожало, когда он с трудом поднял вторую руку и обхватил Колиса за шею. — Послушай меня, брат. Это не принесет ничего, кроме боли для королевства и для тебя.
— Как будто я и так не живу ни с чем, кроме боли! — Воскликнул Колис. — Это все, что для меня есть на свете.
Слезы наполнили глаза Эйтоса.
— Я бы хотел, чтобы твоя жизнь сложилась иначе. Если бы я мог изменить ее для тебя, я бы это сделал. Я бы сделал все…
— Но у тебя был шанс сделать меня счастливым. У тебя был выбор сделать для меня все, что угодно, но ты отказался, — прорычал Колис. — А теперь посмотри на нас. Посмотри, где мы находимся!
— Мне жаль. — Эфир потрескивал на коже Эйтоса. — Мне жаль. Но еще не поздно остановить это. Я клянусь тебе. Я могу простить тебя. Мы можем начать все заново…
— Простить меня? — Колис грубо рассмеялся, как раскат грома. — Да ладно. Ты говоришь так, будто все еще способен смотреть на меня как на своего брата. Как будто ты можешь после Мицеллы. Ты так и не простил меня за то, что она любила меня.
Эйтос отступил назад.
— Не простил? Брат, когда-то она была нежна к тебе…
— Она была с тобой только потому, что я не хотел ее.
На лице Первозданного вспыхнул гнев.
— Зачем ты говоришь такие вещи?
— Это всего лишь правда.
— Нет, это правда, в которую ты решил поверить, — ответил Эйтос. — Мицелла, возможно, любила тебя, когда мы были моложе, и продолжала заботиться о тебе до того момента, как ты убил ее.
Колис отвел взгляд, его челюсть напряглась.
— Но она любила меня, Колис. Она выбрала меня не потому, что не могла иметь тебя. Это не любовь. Что у нас было? То, что выросло между нами? Это и была любовь. Она любила меня, и я никогда не держал против тебя того, что она, возможно, когда-то испытывала к тебе.
— Чертов лжец.
— Никогда! — Крикнул Эйтос. Он глубоко вздохнул, явно пытаясь обуздать свой пыл. — Да, поначалу я был не в восторге от этого. А кто бы обрадовался? Но я никогда не винил тебя.
Колис насмешливо хмыкнул.
— Ты просто не можешь перестать играть роль лучшего…
— Это не роль!
— Чушь собачья, — крикнул Колис. — Ты не такой хороший лжец, как я. Ты никогда им не был. Этого не вернуть — ничего из этого.
— Но здесь. Должно быть. Мы из одной плоти и крови. Братья. Я люблю тебя…
— Заткнись! — Закричал Колис, вытягивая вторую руку.
Эйтос дернулся, глаза его вспыхнули от недоверия. Он смотрел вниз, на тускло-белый стержень, пронизывающий его грудь и входящий в сердце.
Казалось, время остановилось.
Шквалистый ветер. Нарастающая буря. Все прекратилось, как только чистая, беспримесная энергия стала нарастать.
Колис отдернул руку — окровавленную руку. Его рот приоткрылся.
— Я знал… Я знал, что ты способен на это.
–
Эйтос вздрогнул, подняв взгляд на брата. С его губ потекла мерцающая кровь. — Но я… я надеялся, что ошибался. Я всегда… надеялся.
— Эйтос, — прошептал Колис. Он покачал головой, отрицание проступило на его чертах. — Нет. Нет!