— Сера… — вздохнул он с дрожью. — Теперь все это не имеет значения. Тебя там больше нет. Мы здесь.
Он был прав. Всему, что могло бы быть и было бы, не было места здесь. Больше нет.
Я медленно откинула голову назад и почувствовала на лице влажный воздух. Будучи уверенной в том, что не начну рыдать, я осмелилась открыть глаза и наконец-то увидела, где мы находимся. На ветвях, а может быть, и на лианах, росли крупные воронкообразные синие и фиолетовые цветы. Сирень. Я подняла взгляд, мои губы разошлись. Цветы ползли по серым стенам и по потолку, переплетаясь между собой и образуя навес.
Откинувшись на спинку кресла, я почувствовала неприятное ощущение в шее. Сквозь цветы пробивался рассеянный солнечный свет, падая узкими струйками на…
Руки Эша отстранились от меня, и он позволил мне повернуться. Из каменного бассейна поднимались струйки пара и танцевали в лучах света.
Судя по тем скудным описаниям, которые я слышала о Бонеленде, я не думала, что мы там находимся.
— Где мы?
— Мы в царстве смертных. — Эш держался рядом со мной. — Это горячий источник, который я однажды обнаружил. Я подумал, что нам обоим не помешает уединиться и привести себя в порядок.
Мой взгляд скользнул по воде, задержавшись на выступе скалы, где она журчала. Мне не нужно было зеркало, чтобы понять, что я выгляжу так же тревожно, как и Эш.
— Я знаю, что это не твое озеро, но мы не так уж далеко от Бонеленда. Мы просто на другой стороне Скотоса. — Он сделал паузу. — Что скажешь?
Я моргнула.
— Это… это прекрасно. — Я удивленно покачала головой, глядя на сирень, гроздьями свисающую с потолка пещеры, и на парную воду, сверкающую в лучах солнца. — Я даже не знала, что такое место существует.
— Оно очень скрыто. — Серебристые глаза пронзили меня, когда я посмотрела на него через плечо. — Не уверен, что хоть один смертный на него наткнулся.
Держась за бриллиант, я повернула обратно к каменному бассейну.
— А как насчет Аттеза? Нектаса?
— Они могут подождать.
Но можем ли мы? Могу ли я? Пустота в груди не распространялась, желудок успокоился. Боль в голове была терпимой. Я устала, но не падала.
— Аттезу, наверное, понадобится время, чтобы найти Киллу, верно?
— Да, — сказал он. — А Нектас знает, что со мной все в порядке. Он чувствует, если я не в порядке.
Я кивнула, как-то забыв, что дракен, связанный узами, может чувствовать, когда его Первозданный в опасности.
— А он знает об этом месте?
— Нет. Никто больше не знает. — Его пальцы вцепились в мою руку, забирая волосы, прилипшие к моей уже влажной коже. — У нас мало времени.
Нет, не так.
— Но у нас его достаточно.
Утешало то, что никто не прервет эти украденные мгновения. Тяжелый, долгий вздох покинул меня, когда я подняла голову и посмотрела на солнечные лучи сквозь цветы. Затем я опустила взгляд на бриллиант. Он был теплым на моей ладони, и я чувствовала, как он пульсирует.
— Видишь большие камни в центре? — Эш указал на те, о которые плескалась вода. — Если не заходить слишком далеко, вода будет доходить примерно до плеч. Дальше вода становится глубже.
На глаза снова навернулись слезы, и я сморгнула их. Боги, он был так чертовски заботлив.
Сглотнув, я повернулась к нему. Половина его лица была скрыта тенью.
— Как ты себя чувствуешь? — Я посмотрела вниз на бриллиант. — По поводу этого?
Эш откинул подбородок назад.
— Честно? — Он повернул голову. — Я не знаю. — Его брови сошлись. — Трудно даже подумать о том, знает ли он, что происходит за пределами бриллианта. — Его челюсть сжалась, и я надеялась — боги, я молилась, — что он не думает о том, где была расположена Звезда и что Эйтос мог видеть под ней. — Каково это — оказаться в ловушке?
— Это… это невообразимо.
Он сглотнул.
— Да.
Я посмотрела вниз на Звезду. Молочный свет внутри успокоился — по крайней мере, больше не метался туда-сюда.
— Я думаю, он в курсе.
— Что? — Эш прочистил горло и ненадолго отвел взгляд. — Почему ты так думаешь?
— Это просто чувство. Как будто угольки жизни узнают его душу или что-то в этом роде. Я не знаю. Но как движется этот свет внутри? Он меняет скорость, становится… почти неистовым. Теперь он спокоен.
— Этот свет — душа. — Он посмотрел вниз, как будто наконец-то позволяя себе это сделать, а затем шагнул ближе. Его налитая кровью грудь поднялась при глубоком вдохе. — Я все еще ничего не чувствую, но именно так выглядит душа — хорошая душа. Чистая душа была бы более интенсивной — яркий, ослепительный белый свет.