— Наряду с тем, что ты не понимаешь, что такое спор, я думаю, ты не понимаешь, как работает тело.
Мои глаза сузились.
— Я могу ходить, Эш. Я умираю, — сказала я, заставляя свой тон быть легким, когда потрепала его по груди, — но я не умерла.
В его глазах появился неземной блеск.
— Это не то, с чем стоит шутить.
Я вздохнула. Он был прав.
— В каком направлении?
— На запад.
— Запад? — Я посмотрела налево, потом направо, прежде чем перевести взгляд на него. — Я похожа на компас?
Его губы дернулись.
— Сюда, лиесса.
.
Крепко держа мою руку в своей, он начал двигаться влево.
— Нам не придется далеко идти, — сказал он, его голос был немного грубее, чем обычно, и я перевела взгляд на его лицо. Он смотрел вперед, его черты невозможно было разобрать.
Я сжала его руку.
Он слабо улыбнулся, но улыбка не достигла его глаз.
— Осторожно, — проинструктировал он. — Здесь много мелких камней и веток. Я не хочу, чтобы ты поранила ноги.
Это заставило меня улыбнуться, а также заставило мое сердце немного заколотиться, потому что он беспокоился о том, что я могла повредить свои ноги.
Мои ноги. Их можно отрубить, и это не будет иметь значения.
Ладно, возможно, это ускорило бы неизбежное, но его забота была милой и… и в ней чувствовалась любовь.
.
С бриллиантом в руке я шла с Эшем несколько минут, обходя поваленные ветки и рассыпанные камешки, которые не проткнули бы мне кожу, даже если бы я на них прыгнула. В конце концов среди деревьев показались обломки белого тусклого мрамора или известняковые столбы.
— Это Храм? — Я прищурилась.
— Один из них. — Он потянулся вверх, убирая ветку с дороги. — И прежде чем ты спросишь, я не уверен, кого он когда-то почитал.
— Я и не собиралась спрашивать.
Прядь рыжевато-коричневых волос упала ему на щеку, и он бросил на меня косой взгляд.
— Неважно, — пробормотала я и замолчала примерно на две секунды, глядя на поваленное, покрытое мхом дерево. — Значит, смертные все-таки жили к востоку от Скотоса?
— Жили. — Отпустив мою руку, он обхватил меня за бедра и приподнял над поваленным деревом с такой легкостью, что я не могла не почувствовать себя изящной и хрупкой. — Раньше они жили прямо у подножия Карцеров.
— Ого. — В поле зрения попала часть плоской квадратной крыши Храма. — Не думала, что они живут так близко к Илизиуму.
— Тогда Первозданные и боги более тесно общались со смертными, посещали деревни, проводили с ними время, — пояснил он, снова беря меня за руку. — Это было до того, как способности Первозданных созрели, и их влияние стало сказываться на смертных.
Впереди нас между деревьями что-то, нет, кто-то
высокий и стройный в черной одежде, быстро шел к нам.
— Кто это? — Спросила я.
— Беле. — Его губы сжались. — Ты не…
— Наконец-то! — крикнул Беле. Над нами задрожали крылья, когда бесшумные птицы взлетели и рассеялись в воздухе. — Я уже начала волноваться.
Мои губы начали кривиться, когда Беле стала более заметной, ее кожа стала золотисто-коричневой в лучах прерывистого солнечного света. Она шла к нам, и хвост ее косы длиной до плеч подпрыгивал, когда она ускоряла шаг.
Как обычно, Беле была до зубов обвешана оружием. Кинжалы были пристегнуты к бедрам, ремешки на предплечьях крепили клинки поменьше, а рукоять меча на спине торчала у пояса. Через плечо виднелся изгиб лука.
Беле была… она и до Вознесения была свирепой, уверенной в себе и порой немного пугающей. Но сейчас?
Сейчас от нее веяло силой и мощью, она двигалась сквозь заросли, как хищник на охоте.
Мои шаги замедлились. Теперь она была Богиней Охоты. Вернее, Первозданной Богиней Охоты и Божественного Правосудия. Насколько я слышала, никто не знал, вознеслась ли Беле в первозданность, но это было еще до безвременной кончины Ханан. Но если бы она это сделала, разве я не почувствовала бы ее приближение?
Слегка округлившиеся щеки Беле приподнялись, по лицу расплылась улыбка, и вот она уже не в нескольких футах от меня, а прямо передо мной. Я не успела даже вздохнуть. Ее руки обхватили меня с такой силой, что я чуть не выронила Звезду и опрокинулась бы назад, если бы Эш не схватил меня за руку.
Беле… обнимала меня. По-настоящему обнимала, обхватив меня обеими руками и прижавшись головой к моему плечу.
Шок прокатился по мне, и я перевела взгляд на Эша. Он поднял бровь. Беле не была из тех, кто обнимается. Да и вообще не была такой эмоциональной. Она была скорее из тех, кто говорит комплименты и одновременно оскорбляет тебя, и, наверное, поэтому мы с ней ладили. В какой-то степени. Мы обе, похоже, любили раздражать окружающих.