— Мы не спорили, — сказал Эш, отказавшись от попытки удержать меня. Он сел, увлекая меня за собой. В итоге я сидела наполовину у него на коленях, а наполовину между ног.
Нектас поднял бровь.
— У нас была дискуссия, — добавил Эш. — И мы разошлись во мнениях.
Нектас, смеясь, сел рядом с нами.
— Вы оба правы и не правы.
Я отпрянул назад.
— Ты нас слышал.
— Все, кто был на веранде, слышали вас двоих.
— О. — Мои щеки покраснели, когда я взглянула на колышущиеся занавески.
Эш снова положил руку мне на талию.
— Ты хотел сказать, что я был прав, а она — нет.
Я бросила на него взгляд через плечо.
— Это не то, что он сказал.
Он посмотрел на меня сверху вниз.
— Это то, что я услышал.
— Значит, у вас что-то не так со слухом.
— Это продолжение дискуссии, в которой вы двое не спорили, а не соглашались? — спросил Нектас.
— Да, — огрызнулись мы с Эшем одновременно.
— По крайней мере, в этом вы можете согласиться.
— Я просто сказала ему, что он должен забрать угли, — начала я.
— Не хочу показаться повторяющимся, — сказал Эш, — но я с этим не согласен.
— О, боги, мать вашу.
— Теперь ты просто святотатствуешь.
Я уставилась на него.
Его губы подергивались.
— Это было даже не смешно.
Эш открыл рот.
— Если ты еще раз скажешь, что не согласен, я не смогу отвечать за свои действия — мои крайне жестокие действия.
— Как я и говорил, — снова вклинился Нектас, наклонив голову, прядь багровых волос сползла ему на плечо. Его глаза встретились с моими. — Ты права. Эш не может позволить себе ослабить себя. Но, — сказал он, прежде чем Эш успел вмешаться, — он дал тебе лишь немного своей крови. Не настолько, чтобы остановить эту неизбежность.
Я захлопнула рот.
— Я думаю, что это было больше похоже на то, что он усилием воли заставил тебя проснуться, — продолжал Нектас.
Его воля?
— А разве пробуждение в объятиях того, кто тебе так дорог, — это пустая трата времени? Нет ничего, чего бы я не отдал, чтобы провести еще один миг с Халэйной.
У меня перехватило дыхание от грубой честности и затаенной боли в его голосе. Я повернулась к Эшу.
— Я не думаю, что лишнее время с тобой — это пустая трата времени. Я не думала.
— Я знаю. — Эш погладил меня по щеке.
— Но у Серы не так много этого драгоценного времени, — тихо сказал Нектас. — И этого нельзя отрицать. Я это чувствую. — Он приложил руку к медно-рыжей коже своей груди. — Аромат.
Моя верхняя губа скривилась.
— Ты можешь… чувствовать его?
— В организме происходят естественные изменения, когда он начинает умирать. Это то, что мы можем почувствовать, — пояснил он. Я вспомнил, когда он в последний раз сказал, что от меня пахнет смертью. Неужели я все время так пахла? — И мы можем почувствовать угасание углей.
Я посмотрела на лежащего Итана и подумала о низком, скорбном звуке, который я слышала от него.
— И Эш тоже, — продолжал Нектас. — И любой Первозданный, оказавшийся рядом с тобой, тоже.
Потянувшись вниз, я перекинула руку через руку на талии.
Нектас поднял свои рубиновые глаза на Эша.
— Ты знаешь, что нужно сделать. И очень скоро.
Эш был совершенно неподвижен позади меня. Я даже не чувствовала его дыхания.
— Знаю.
Коротко зажмурив глаза, я прислонилась к груди Эша. Мне так много хотелось сказать, но большинство из них только усугубили бы ситуацию. Я знала это.
Я сделала глубокий вдох.
— Мне жаль Орфину.
— Мне тоже.
Я взглянула на Итана, и мне захотелось сказать что-то еще, но ни в одном языке не было слов, способных передать горе, которое испытываешь после смерти.
— Как… как Джадис? Ривер?
Красивые черты лица Нектаса смягчились.
— С ними все хорошо. В безопасности. Ривер спрашивал о тебе, и моя дочь часто ищет тебя. — Его улыбка была грустной. — Думаю, она скучает по сну на твоих ногах.
Мои губы задрожали, и я прижала их друг к другу, когда Эш сложил вторую руку на моей груди. Вспомнит ли Джадис об этом? А как же Ривер? Узел увеличился в три раза. Мой нос горел, и мне потребовалось несколько мгновений, чтобы заговорить.
— Я… я скучала по этому, — прохрипела я. — Мне не хватает их обоих.
— Я знаю, — торжественно сказал Нектас.
Я встретила его взгляд и попытался сказать что-то еще. Что именно, я не знала, но ничего не мог вымолвить. Лицо дракена расплывалось, и я пыталась найти эту пелену небытия, потому что не хотела, чтобы Эш почувствовал хоть что-то из того, чем я была. Я не хотела, чтобы Нектас видел это.