Эш резко вдохнул, и мое тело дернулось, когда я почувствовала, что Сотория откликнулась. Она как будто отсоединилась от меня и внезапно переместилась ближе к поверхности. Только так я могла это описать.
— Держи Серафину, — приказала Килла.
— Всегда, — ответил Эш. — Всегда.
Мое сердце заколотилось, а затем забилось быстрее, когда я посмотрела вниз, едва ли способный разглядеть ауру, исходящую от Киллы. И все же я почувствовала, как под их руками по моей груди разливается тепло.
Из моей груди вдруг полился мягкий серебристо-белый свет. Мои глаза расширились, когда Килла сменила свою руку на ту, в которой была Звезда. Твердые грани вдавились в мою кожу.
Тогда я услышала Соторию.
Услышала, как она говорит, когда ее душа покинула меня и влилась в бриллиант.
Килла откинулась назад, сущность вокруг нее померкла, и она посмотрела вниз на Звезду. Внутри камня плавал интенсивный, яркий белый свет.
— Дело сделано? — Аттез спросил, его голос густой.
— Да. — Первозданная богиня поднялась и повернулась к Аттезу. — Мы будем оберегать ее.
— Пока… — Я прочистила горло. — До каких пор?
— До тех пор, пока не будет решено позволить ей возродиться, — сказала она, когда Аттез взял бриллиант. Он обращался с ним с благоговением, аккуратно положив его в сумку. — Когда мы будем уверены, что Колис не сможет найти ее до того, как она будет готова.
До того, как она будет готова.
Кислый вкус собрался у меня во рту, когда я положил руку на грудь. Эш спросил, все ли со мной в порядке, и я кивнула. Я не чувствовала себя по-другому, но все же чувствовала. Присутствие, которого я не замечала большую часть своей жизни, исчезло, но прощальные слова Сотории остались.
Мы еще встретимся
.
Глава 37
Мы тенью вернулись в Бонеленд, оставив Киллу и Аттеза на равнинах Тии.
Глядя на корабли в море, я жалела, что не могу увидеть больше Двора. Он был прекрасен.
Килла обняла меня перед отъездом. Аттез не обнял. Вероятно, потому, что Эш выполнил бы свою угрозу вырвать Первозданному язык. Вместо этого он положил руку на сердце и поклонился.
Я напомнила ему о его обещании, данном мне, когда Эш прощался с Киллой: он должен был поддержать Эша.
— Я не забыл, Серафина, — ответил он. — Я буду его поддерживать.
— Сера, — поправила я его.
Аттез улыбнулся, но ямочки не появились, а глаза стали грустными. Я надеялась, что они с Эшем смогут наладить отношения и стать не просто товарищами. Я надеялась, что они станут друзьями, как те, с кем Эш общался сейчас.
Мы еще встретимся.
Голос Сотории не показался мне галлюцинацией, но что она имела в виду? Когда мы оба уйдем из жизни? Для меня это будет скоро,
очень скоро
Но она?
Мой желудок снова сжался, когда я подумала о том, что она пролежала в этом бриллианте неизвестно сколько времени, только чтобы возродиться, вырасти и снова оказаться в руках Колиса и его одержимости. Это было неправильно. Я должна была сказать об этом.
Я обернулась на звук шагов и увидела Элиаса, который был в сознании, когда мы вернулись. С его лица была смыта золотая краска. Всегда трудно определить возраст бога, но его квадратное лицо выглядело моложе, чем я ожидала.
— Прости за то, что случилось, когда ты только прибыл сюда, — сказала я.
— Ничего страшного. Я лучше буду подозрительным и попрошу прощения, чем погибну. — Он потрогал затылок, глядя туда, где Итан сидел на скале, на которой раньше была Аурелия. — Хотя я надеюсь, что на мою голову больше не упадет ни одного камня.
— Полагаю, тогда тебе придется держаться подальше от дракенов, — сказала я.
Элиас посмотрел на море.
— Все ли прошло успешно с бриллиантом?
— Да. — Я посмотрела на его подбородок. — Ты родом из двора Аттеза?
Он кивнул.
— Он как-то повлиял на то, что ты стал охранником Колиса?
— Да. Замолвил словечко, но и мне пришлось потратить время, чтобы добиться этого. — Он нахмурился, неловко переместившись на ногах. — Он не мог рассказать тебе обо мне, понимаешь? Это был слишком большой риск.
— Я знаю.
Он перевел взгляд на меня.
— А ты?
— Я могла бы использовать эту информацию как инструмент для заключения сделки.
— А ты бы смогла?
Я наблюдала за Эшем, пока он разговаривал с Сэйоном и Рахаром, ветерок шевелил его волосы.
— Смотря что.
Элиас проследил за моим взглядом.
— Ты готова на все ради него.
— Смогла бы.
— Значит, он счастливчик, раз хоть день может иметь такую преданность. — Появилась короткая улыбка. — И у меня такое чувство, что я буду покойником, если он застанет меня за разговором с тобой.