Мои губы дрогнули.
— С тобой все будет в порядке. Аттез? Вероятно, это совсем другая история.
Элиас усмехнулся.
— Аттез умеет вызывать такую реакцию у других. — Его глаза сузились. — Кажется, кто-то хочет поговорить с тобой.
Я проследила за его взглядом и увидел, что к нам направляется Рейн.
— Прошу прощения. — Элиас поклонился.
Я закусила губу, когда Элиас отошел, и его быстро перехватил Карс, а затем переключила внимание на Рейна.
Он остановился в метре от меня.
— Я бы спросил, как ты себя чувствуешь, но…
— Да, — пробормотала я. — Спасибо, что не спросил.
— И заставил бы тебя лгать?
Я кивнула, теперь уже неловко переминаясь с ноги на ногу.
— О. — Я потянулась вверх и расстегнула ожерелье Айос. Я протянула его ему. — Ты можешь вернуть его Айос? Или отдать Беле?
Рейн уставился на серебряную цепочку.
— Это ты должна вернуть ей. — Он взял цепочку.
— С удовольствием, — сказала я ему, глядя на потрескавшийся мраморный пол. — Кстати, у тебя очень интересный талант. Общаться телепатически.
Яблоки его щек совпали с его волосами.
— Да, это не то, что я рекламирую. Я даже не так хорош в этом, как считает Колис.
Я сомневалась в этом.
— Мне жаль твоего отца и брата.
Прищурившись, он кивнул. Его грудь поднялась.
— Я хотел… хотел поблагодарить тебя за…
— Ты не обязан.
— Но я должен. — Его золотисто-карие глаза встретились с моими. — Тебе не нужно было вмешиваться, чтобы спасти меня. Ты не должна была ничего делать. И все же ты это сделала.
Я перекинула руку через талию.
— Я сделала только то, что сделала бы любой другой.
— Я не думаю, что это правда, Серафина. — Он подошел ближе. — Я не знаю, что тебе пришлось сделать, — сказал он низким голосом, — но что бы это ни было, я никогда не забуду, чем ты пожертвовала.
— Это было не… — Я закрыла глаза, понимая, что он вряд ли поверит мне, если я скажу, что ничего не было. — Спасибо, что не рассказал никому из них о том, как тебя освободили.
— Конечно. — Его взгляд скользнул по мне. — Но они бы не стали относиться к тебе по-другому, если бы знали. Я знаю, что они чувствовали бы то же, что и я, только сожаление.
— Сожаление?
Рейн кивнул.
— За то, что не видел тебя такой, каким видел Эктор, — сказал он, и голос его надломился. — Он увидел тебя такой, какой ты была, когда только прибыла в Сумеречные земли.
— Кого-то, кого ты не хотел зарезать? — пошутила я.
Его слишком спокойный взгляд остановился на мне.
— Тот, кто заслужил наше уважение и восхищение. Особенно мое. — Он отвернулся. Эш направлялся в нашу сторону. — Но он всегда видел тебя. Всегда.
Эш видел.
Он всегда видел меня, даже когда был зол или разочарован.
— О чем вы двое говорите? — Эш подошел ко мне, а Рейн отошел на несколько футов, за ним последовали остальные.
— Я возвращала ожерелье Айос, — сказала я, окидывая взглядом лица тех, с кем могла бы подружиться, будь у меня больше времени, и скучая по тем, кого здесь нет и кто уже не с нами.
Я хотела увидеть слишком спокойные и слишком взрослые глаза Ривера для такого юного мальчика. Его улыбку. И мне хотелось снова обнять Джадис. Почувствовать ее вес на своей груди, когда она спала.
Боги, это было так странно.
Потому что я не была уверена, что оценила этот опыт так высоко, как должна была бы в тот момент. Но сейчас? Я жалела, что не обратила на это внимания. Потому что я представляла себе, что если бы мне удалось прожить достаточно долго, чтобы иметь детей, то именно так бы я себя чувствовала, держа на руках своего ребенка. Чувствовать, как бьется их сердце у меня в груди. И знать, что я держу в своих объятиях весь свой чертов мир.
Я подняла взгляд на Эша. Он смотрел на меня снизу вверх, и в горле у меня запульсировал узел сырой тоски. Я никогда не задумывалась о детях. Мне даже не нравилось держать их на руках в тех редких случаях, когда я оказывалась рядом. Младенцы, их крошечные ручки и хрупкость пугали меня. Мысль о детях никогда не была частью моего будущего. Но когда мой взгляд остановился на лице Эша, я подумала, что… я подумала, что мне было бы интересно с ним. Он был бы замечательным отцом.
–
Нет
, — поправила я себя, резко вздохнув. Он будет замечательным отцом.
В его радужных глазах засияли лучи. Он наклонил голову к моему лицу и негромко произнес.