Эш поймал мое запястье. Он не перестал кормить, но взял мою руку в свою, прижав мою ладонь к своей груди над сердцем.
Он знал.
Каким-то образом он знал.
Я почувствовала, как мои губы изогнулись вверх. Я чувствовала, как он дрожит, но я знала, что улыбаюсь, несмотря на то, что умираю. Это происходило. После стольких лет от этого никуда не деться, и, несмотря на то, что я была в объятиях Смерти, я улыбалась
Я не хотела умирать. Я не была готова. Это не стало справедливым по волшебству. Я хотела жить. Я хотела жить, как никогда раньше, но я…
Я чувствовала тепло кожи Эша и его рта. Я чувствовала, как сильно бьется его сердце под моей ладонью, и знала, что моя кровь теперь течет в нем. Эш будет не просто жить. Он вознесется и будет править, как и должен был.
И я… я почувствовала покой.
Не принятие. Не покорность. Просто покой. Спазм прошел по моему телу, сердце заколотилось, и угли ярко вспыхнули в груди…
Эш откинул голову назад, его дыхание было все еще быстрым и тяжелым. Черты его лица были размыты, но я видела, как ярко горели угольки в его глазах, когда он смотрел на меня. А угли…
Они яростно пульсировали в моей груди. Он не…
— Угли, — прошептала я, чувствуя языком густую и тяжелую кожу.
— Нахуй угли.
Смятение затуманило мой разум, когда он положил мою руку на колени, не давая ей упасть в воду.
— Эш. — Я попытался пошевелиться, но не смог заставить свое тело сделать то, что мне было нужно. — Что… что ты делаешь?
— Сера, мне нужно, чтобы ты взяла мою кровь. Мне нужно, чтобы ты питалась от меня.
— Что? — Мое вялое сердце заколотилось, когда то, что он делал — или не делал
— прорвалось сквозь туман моего покоя. — Нет, Эш. Нет…
–
Нет
! — крикнул он… или прошептал. Я вспомнила, как он сказал это перед тем, как укусить меня.
Я думала о том, как он отказался слушать, когда я сказала ему, что хочу, чтобы он жил по-настоящему, о чем он говорил после
, и как он сказал, что даст мне больше. Когда он говорил со мной в пещере. Я подумала о том, что он не сказал. Он никогда не говорил, что собирается забрать угли — ни мне, ни Килле, ни Аттезу.
Я перебрала в памяти все, что он сказал с тех пор, как мы воссоединились, и даже до того, как Колис обнял меня.
Я не позволю тебе умереть.
Эш и не собирался забирать угли.
— Я не отпущу тебя, — сказал он. — Я собираюсь вознести тебя.
Я почувствовала еще одно спотыкающееся движение в груди.
— Ты… ты не можешь.
Его смех был мрачным и бесконечным.
— Да, блять, я могу.
— Это не… сработает, — рассуждала я.
В его глазах засверкал эфир.
— Я, блять, Первозданный Смерти. В моей крови течет кровь Древних, но мы не знаем этого наверняка. Никто не знает. Мне плевать, что там утверждали Делфай или Айри. К черту их. Я попробую.
Когда его слова дошли до меня, я почувствовала искру надежды, но она была мимолетной. Когда Колис заговорил о том же самом, я поняла, что ничего не выйдет. А если бы и получилось…
— Кем… я стану?
— Не знаю. Демисом? Одним из тех Вознесенных, которых создает Колис? — Но… так Вознесенные не работали. Они были третьими сыновьями и дочерьми. Эш знал это. Еще одна дрожь сотрясла его. — Или Первозванной Жизни.
Но этого не будет. Не может.
— Мне все равно, кем ты станешь. — Он опустил запястье. — Мне все равно, пока ты жива. Пока ты не покидаешь меня. Мне все равно. Я хочу тебя, какой бы ты ни вернулась ко мне.
Боги, я верила ему.
Но это не сработает.
Сосредоточившись на углях, я ухватилась за них, чтобы обрести силу. Слабая энергия забурлила в моих венах, и я смогла поднять руку к его груди, над сердцем.
— Я люблю тебя.
Его глаза захлопнулись.
— Сера, помолчи и не сопротивляйся мне хоть раз.
— Я так тебя люблю, но ты должен это сделать.
— Заткнись, Сера. — Он повернул голову к своему запястью, когда по его щеке пробежала линия тьмы.
— Возьми угли. Ты должен. Пожалуйста.
–
Заткнис ь
, Сера
! — крикнул он, заставив птиц, оставшихся в вязах, испуганно разлететься. — Повторяю в последний раз: мне плевать на угли и на королевства. Они могут сгореть.
Я вздрогнула, загибая пальцы на его коже.
— Ты… не это имеешь в виду.
Его глаза открылись и встретились с моими. Это были лужи неподвижного, бесконечного серебра.
— Я хочу.
— А если я все равно умру? — Я держалась изо всех сил, моя грудь словно сжималась все сильнее с каждым словом. — Угли умрут, и у тебя не будет меня…