Во всем этом потоке речи я зацепилась за слова, что пройдут месяцы или даже годы, прежде чем Колис устанет от меня. Как он собирался откладывать Отбор?
Пальцы Каллума скользнули по прутьям, а потом он отступил. Он сцепил руки.
— Через пару минут в комнату, а потом и в твои покои зайдут слуги, и ты отойдешь влево и не будешь с ними разговаривать, — проинструктировал он, кивнув на диваны и сундуки. — Ты не будешь мешать им выполнять обязанности. Никаких попыток кого-либо убить.
Во мне стучал раскаленный докрасна гнев.
— А если я не послушаюсь?
— Я знаю, что ты хочешь драться, Серафена, — на его лицо вернулась божественно приятная улыбка, — Я знаю, что твоя первая реакция на любую ситуацию, — атаковать. Но я настоятельно советую не пытаться делать это снова.
— Как будто мне есть дело до того, что ты советуешь, — прошипела я, теряя самообладание. Попытка завоевать доверие Колиса не распространялась на Каллума.
— Как бы то ни было, ты должна знать, что произойдет, если ты решишь наплевать на мои советы. Если ты попытаешься напасть на меня, расплачиваться будешь не ты, а слуга.
У меня отвисла челюсть.
— Ты заговоришь с одним из них? Я убью его. За каждую минуту, на которую ты их задерживаешь, один умрет, — небрежно сказал он, — Их жизни в твоих руках. Они не возвращаются после смерти.
Холодный пот выступил у меня на лбу, и я отшатнулась от решетки. Он не мог говорить серьезно.
— Они мало для меня значат, — добавил Каллум и пожал плечами. — Посмотрим, сколько они значат для тебя.
Я посмотрела на открытые двери. Фигуры в белых одеждах и вуалях появились в залитом солнечным светом зале.
Избранные.
Мое сердце забилось чаще, когда они вошли в зал аккуратной шеренгой. Каждый нес большое ведро. Это были те же, что я видела вчера в другой зале?
Когда первый Избранный приблизился к клетке, Каллум вздохнул, а затем переместился — чертовски быстро — и оказался позади него.
Я не сделала так, как он приказал.
Отскочив в сторону от прутьев, я поскользнулась на кафеле.
— Нет! Нет…
Каллум улыбнулся.
Его руки легли по бокам покрытой вуалью головы.
Кости затрещали, как сухие ветки, ломающиеся на ветру.
Я вздрогнула от звона металла о плитку. Я не хотела верить тому, что видела, когда ноги Избранного подогнулись и он рухнул на пол. Я покачала головой, но искры жизни запульсировали в ответ на смерть, касаясь ребер, требуя, чтобы я использовала их и вернула жизнь Избранному. Ужас охватил меня, когда я уставилась на смятую груду белой ткани. Я смутно осознала, что подняла руку, будто могла что-то исправить. Но как? Я не могу вернуть жизнь без прикосновения.
— Ты… ты не должен был, — сказала я дрожащим голосом. — Я могу вернуть его.
Каллум медленно повернулся ко мне, его брови приподнялись. Он оказался за спиной второго Избранного.
— Не надо! — я поспешила к дивану, к горлу подступила тошнота. — Я отошла. Смотри! Как ты сказал. Не трогай их. Пожалуйста.
Взгляд Каллума встретился с моим, желудок сжался. Прошла секунда. Два. Он отошел от Избранных, его навязчивая улыбка не сходила с лица.
Дрожа от едва сдерживаемого гнева и недоверия, я наблюдала, как он подходит к клетке.
Он вытащил ключ, Избранные ждали сзади. Неужели Каллум не понял, что ключ, которым он пользовался раньше, пропал? Клетка открылась, и я скрестила руки на груди, сдерживаясь, чтобы не броситься на него.
Боги. Я собиралась нанести ему ужасный, непоправимый вред в один прекрасный день.
Но не сегодня.
Я сосредоточилась на Избранных. Никто из них не отреагировал на убийство. Ни крика, ни лишнего движения, но вчера они закричали, когда увидели меня. Вероятно, это были другие Избранные, те, кто слишком хорошо знаком с насилием.
Я стояла у дивана, чувствуя, как меня тошнит, желудок скручивало, а пальцы ног утопали в толстом мягком ковре. Один за другим они входили, на мгновение исчезая за ширмой, а затем возвращаясь с ведрами в руках. Они не смотрели на меня. Никто не произнес ни слова. Единственным звуком был шорох мантий по мрамору.
К тому моменту, как ведро, которое упало на пол, снова было наполнено и вылито в ванну, искры в груди наконец утихли. Каллум запер дверь клетки, когда последний Избранный вышел. Моё внимание привлекло приближение более тяжелых шагов.
В холле появился темноволосый стражник в белой тунике до колен и золотых поножах. Яркий свет люстры отразился от символа, выгравированного на золотых доспехах: круг с прорезью. Его лицо было раскрашено так же, как у Каллума.