Но моё внимание привлекло кое-что ещё. Я наклонилась ближе к зеркалу и приоткрыла рот от удивления.
— Какого?…
Вокруг моих зрачков слабо светился итер.
Раньше я этого не замечала. Видимо, меня отвлекало мое разбитое лицо.
Я сглотнула, отстраняясь. Означало ли это, что, несмотря на жертву сирен, я была еще ближе к Вознесению? Ещё ближе к смерти.
— Чёрт, — прошептала я, заворачиваясь в полотенце. Теперь я точно не могла ничего с этим сделать.
Не то чтобы меня не беспокоил тот факт, что я приближаюсь к смерти. Смерть была для меня таким же обычным явлением, как и для Избранных.
Я всю свою жизнь принимала то, что она настигнет меня. Что у меня не будет долгой жизни, и выхода нет. Слишком мало времени прошло между тем, как Эш поделился своими планами по удалению искр, и тем, как мы узнали, что со мной произойдет. Я не думала об этом сейчас — по крайней мере, о том, что касалось меня.
Снова опустившись на колени перед сундуками, я потратила кучу времени на поиски чего-нибудь похожего на то, что я обычно ношу.
Там не было ничего подходящего, но я не останавливалась, продолжая питать какие-то иллюзии.
С отвращением я взяла белое платье бретельках, которое оставляло плечи и руки полностью открытыми, а ткань была тонкой и кружевной. Но, по крайней мере, оно было свободного кроя на груди и ниже бедер.
Обессиленная, я села на диван и принялась расчесывать спутанные волосы расческой, которую достала из туалетного столика. Монотонность этого действия успокаивала меня, и я попыталась обдумать всё; в том числе то, что Колис откладывал мой Отбор.
Колис, возможно, не знал, что искры нельзя убрать без моей смерти — этого не знал даже Эш. В конце концов, Первозданные угли никогда раньше не были внутри смертного.
Однако из того, что мне рассказывали, даже боги не всегда выживали после Отбора. А боглины, к которым я была ближе всего, подвергались еще большему риску умереть.
Так что, даже если Колис смог бы Вознести меня, была высокая вероятность, что я не выживу. Вот почему он остановился. Он мог бы прямо тогда попытаться забрать искры, не убивая меня. Он этого не сделал.
В любом случае, была вероятность, что Колис понятия не имел, что меня может Вознести только Эш. Думаю, Колис вряд ли смог бы вознести меня, даже если бы во мне не было крови Эша.
Я вспомнила о ранах, которые получила, когда Везес освободила погребенных богов в Красном лесу. Я была достаточно сильно потрепана, но после крови Эша ран будто никогда и не было. Очевидно, что кровь Колиса не обладала такими целебными свойствами, как у Эша. Если было бы так, ему не пришлось бы везти меня к серенам.
Но почему серены пожертвовали жизнью?
Спасло ли нечто большее, чем просто мою жизнь?
Замедлило ли это Отбор?
Если да, то можно ли сделать что-то подобное снова.
?
Отсрочить мое Вознесение на месяцы или даже годы?
Использование сил других существ — их жизненных сил — для поддержания моей жизни не казалось таким уж невозможным. Я чувствовала себя прекрасно. Даже лучше — ну, за исключением боли в лице и горле. Я даже не чувствовала слабости и головной боли. Исчезло пронизывающее до костей истощение, которое мучило меня раньше.
Но если я останусь жива, это значит, что искры…
— Нет, — я пресекла эту мысль, прежде чем успела её развить. Я не собиралась рассматривать идею пожертвовать жизнями, чтобы спасти другие.
Странный шум напугал меня, и я вскинула голову. Громкий свист эхом разнесся по безмолвному залу. Солнечный свет в окнах внезапно исчез.
Расческа выпала из моих пальцев, когда в одно из окон под потолком влетел ястреб — огромный серебристый ястреб с размахом крыльев шире, чем мои руки.
Я решила, что у меня, должно быть, галлюцинации, когда птица подлетела прямо к клетке. В последний момент она повернулась вбок и проскользнула между прутьями. Он покружил под куполом и спикировал вниз, его темные когти вцепились в столбик кровати.
Проницательные глаза яркого, насыщенного оттенка синего впились в мои — глаза, полные серебристых искорок. Прижав крылья к телу, ястреб оттолкнулся от столбика кровати.
По груди разлилось осознание и вместе с ним облегчение, когда вспышка тысяч серебристых звездочек поглотила тело птицы. Когда ослепительный взрыв света принял форму человека — Первозданного.
Я вскочила на ноги, рефлекторно потянулась к бедру, но тут же опустила руку, когда свет угас. Перья сменились широкой золотисто-бронзовой грудью. Светло-каштановые волосы упали на рассеченную челюсть и… левую щеку со шрамом.
Передо мной стоял Первозданный Войны и Согласия.