Взгляд Аттеза опустился на пол, когда его голова снова задвигалась из стороны в сторону.
— Я не знаю. Но если бы мне пришлось гадать, основываясь на том, что я видел и слышал, включая твою недавнюю попытку побега?
Мои глаза сузились.
— Угли соединяются с тобой, позволяя получить доступ к большей части сущности. — Он пожал плечами. — Это происходит, когда боги близки к своему Вознесению, точно так же, как это происходит с Первозданными.
Я сглотнула, обхватив колени, переваривая все, что только что услышала, что в данный момент казалось немного невозможным.
— Почему ты ничего не сказал Никтосу об этом? И я не хочу ничего слышать о том, как это знание подвергло бы его опасности. Это чушь собачья. Не похоже, чтобы он убежал и столкнулся лицом к лицу с Колисом, раскрыв то, что ему было известно. Он не глупец. — Я наклонилась вперед, разгораясь от гнева. — И если ты так думаешь, то вы с Эйтосом недооценили Никтоса.
Вот что подвергало его опасности. Если бы он знал об угольках с самого начала, так много всего можно было бы сделать по-другому. Это помешало бы мне…
Нахмурив брови, Аттез опустился на колени.
— Помешало тебе сделать что?
От принятия той крошечной капли крови Эша, которая неизбежно привела наши жизни к столкновению со смертью. Моей смертью.
— Ты должен был сказать ему, — сказала я вместо того, чтобы поделиться этим с ним.
Наступила долгая пауза, пока Аттез смотрел на плитку.
— Ты права, но у Эйтоса не было другого выбора, кроме как хранить молчание. Как и у меня. Когда он вложил угли в твою родословную, — напряжение образовало скобки в уголках его рта, — и поместил с ними душу Сотории? Он по-крупному облажался с судьбой. А Айри не любят, когда с ними шутят.
Подумав о Голландии, я поморщилась.
— Я знаю все о Судьбах.
— А ты? — спросил он, склонив голову набок. — Значит, ты знаешь, что именно они помешали Эйтосу рассказать своему сыну о том, что он сделал?
Я напряглась.
— Я знаю одного из Айри. Он ничего не говорил об этом.
— Конечно, нет. Потому что он, вероятно, не хотел, чтобы ему в лицо швырнули расческу.
Я свирепо посмотрела на него.
Короткий дразнящий блеск исчез из его глаз.
— Видишь ли, когда ты играешь с судьбой и думаешь, что тебе это сошло с рук, ты быстро обнаруживаешь, что это не так. У каждого действия есть реакция, которая становится либо наградой, либо следствием. Это создает баланс. А если это равновесие нарушится в умах Айри? Они сбросят его самыми хреновыми способами, какие только можно вообразить, — сказал он. — А в этом случае? Они помешали Эйтосу и кому-либо еще рассказать Никтосу о том, что было сделано. Потому что, по их мнению, это уравновешивало ситуацию.
Недоверие промелькнуло во мне, оставив ощущение, что я попала в сюрреалистический сон, из которого меня не могли вырвать никакие щипки или встряхивания.
— Как то, что сделал Эйтос, может так сильно нарушить равновесие, когда у вас есть Колис, бегающий вокруг, крадущий угли и убивающий Первозданных? — Я требовала ответа. — И как это не противоречит судьбе?
Смех Аттеза был быстрым и резким.
— Кто сказал, что Колису сошло с рук то, что он издевался над Судьбами?
— По-моему, у него чертовски хорошо идут дела, — заявил я.
— Это он? — Аттез откинулся назад. — Чтобы получить то, что он хотел, ему придется рискнуть и убить единственного человека, которого он когда-либо любил.
Я захлопнул рот. В этом Аттез был прав. Казалось, что действия Эйтоса послужили наказанием для Колиса.
Моя нога постучала по полу, когда я поняла, что Холланд был не совсем откровенен. Я знал, что он был не единственным Айри, и я также понимала, что ему приходилось проходить тонкую грань между советом и вмешательством, но я хотела сделать что-то похуже, чем швырнуть расческу ему в лицо при следующей встрече.
Если бы я это сделала.
Я громко выдохнула.
— Хорошо, итак, если все, что ты говоришь, правда, тогда забери Никтоса из Далоса.
— Я бы сделал это, если бы мог.
— Если бы ты мог? — Я поднялась, гнев закипал в моей груди. — Ты Первозданный, который прилетел сюда как ястреб.
— Это не значит, что я могу вылететь из камеры как ястреб с.
Никтосом. — Он оставался настороженным, как будто ожидал, что я нанесу еще один удар. — Ты видишь эти прутья? Ты к ним прикасалась?
— Да. — Я начала расхаживать взад-вперед. — Это было не так уж здорово.
— Конечно, нет. Это кости Древних. — Он дернул подбородком в их сторону. — Они битком набиты пожирателями и мощными оберегами.