Гнев бурлил, как фруктовая вода в моем бокале, но демонстрация этого ни к чему бы меня не привела. Я опустила взгляд.
— Нет, просто ты меня напугал.
Прошло мгновение, и гнетущая энергия, казалось, покинула пространство вокруг нас.
— Это не входило в мои намерения.
Слова подкатили к моему горлу. Я знала, что делать. Быть понимающей. Улыбаться тоже было бы неплохо. Я должна извиниться. Прежде всего, мне нужно было заверить его, что он не сделал ничего плохого.
Но слова, которые сорвались с кончика моего языка, не сорвались с моих губ. Я даже не смогла выдавить из себя улыбку.
Черт возьми, это было легче сказать, чем сделать.
— Как ты и говорила? — Колис настаивал.
— Я говорила, что испытываю к нему нежность. Он был добр ко мне, — быстро добавила я. — И он оберегал меня.
Плоть Колиса начала светиться изнутри. Прошло мгновение, а затем пустой бокал разлетелась вдребезги в его руке, превратившись в ничто и заставив меня подпрыгнуть.
Милостивые боги, этому Первозданному нужно было взять себя в руки.
— Я не хочу, чтобы ему причинили вред из-за этого, — продолжала я. — Но он… он никогда не хотел меня.
— Никогда не хотел тебя? — Мягко спросил он. — Я никогда не знал, чтобы Никтос был собственником по отношению к кому-либо или чему-либо. Пока ты…
— Это из-за углей, — сказала я, зная, что иду на огромный риск. Один из главных. — И что сделал его отец.
— Расскажи же.
Я сделала еще глоток воды, желая, чтобы мое сердцебиение замедлилось.
— Никтос не знал, что сделал его отец, как Эйтос поместил угли в мою родословную. Он даже не знал, что его отец отнял у него частичку жизни.
Непоколебимый взгляд Колиса приковался к моему.
— Я бы предпочел, чтобы ты не лгала.
— Я не такая, — сказала я, и в моем тоне сквозило разочарование, потому что это было правдой. — Все, что он знал, это то, что его отец заключил сделку со смертным королем, согласившись спасти его королевство в обмен на невесту из его рода. Он не знал почему. И ему никогда не говорили.
Колис ничего не сказал.
Через мгновение я решила, что отсутствие ответа означает, что можно продолжать.
— Но его тянуло ко мне — к углям, — быстро поправилась я. — Та его часть, которая есть во мне. Это связывает нас, и я полагаю, это может заставить человека чувствовать себя… определенным образом. Но я ему не нужна. Он никогда этого не делал. — В моей груди открылось нечто похожее на зияющую рану. — То, что он чувствует ко мне, основано на долге и чести.
Первозданный вздохнул.
— Он трахал тебя?
Я резко вдохнула, мои мышцы напряглись. То, о чем он спрашивал, было не его делом, но я знала, что лучше этого не говорить и не лгать. И все же говорить правду было ничуть не умнее. Хорошего способа ответить на этот вопрос не было.
— Да. — Я заставила себя небрежно пожать плечами. — Нас влечет друг к другу, но он не единственный человек, к которому меня влечет… — Снова раздался раскат грома, на этот раз гораздо громче. — Или с которым я была. Не похоже, что он любит меня.
— Видишь, — протянул Колис, и бурлящая жидкость замедлилась в его плоти. — Я в этом не так уверен. Вы не убиваете ради другого, если только это не связано с любовью.
Я нахмурилась.
— Люди убивают по любой причине и без причины…
— Смертные убивают по любому поводу и без повода, — поправил он. — Не Первозданные.
— Действительно? — Я не смогла скрыть сухости в своем тоне.
Появилась его странная улыбка.
— Каждую жизнь, которую я когда-либо отнимал, я делал это из-за любви.
— И это единственное, что когда-либо внушала тебе любовь? — Спросила я, прежде чем смогла остановить себя. — Смерть?
Между его бровями появились глубокие складки. Прошло мгновение.
— Да.
— Я… — я замолчала. Он это серьезно? Я так и думала. Боги, это было так чертовски запутанно и грустно — трагично, на самом деле. Я почувствовала стеснение в груди, потому что это заставило меня подумать о том, что я сделала для своей матери. Я ненавидела эту женщину, но все же любила ее, и все, что я когда-либо делала для нее, — это убивала. Я представила себе, что если бы это был мой единственный опыт общения с любовью, я бы думала так же.
Черт.
Тогда меня осенило, что до встречи с Эшем мои взгляды на любовь были менее безумными, чем у Колиса, но они не сильно отличались.
Взглянув на него, я вздохнула.
— Прости.
Что-то похожее на удивление промелькнуло на его лице, разгладив складки между бровями.