Все произошло так быстро, что у тлеющих во мне угольков не было особого шанса что-либо сделать, кроме как слабо запульсировать в момент смерти. Мои руки даже не согрелись.
Колис посмотрел на меня.
— Ты находишь его более впечатляющим в таком состоянии?
Я плюхнулась на диван с открытым ртом.
— Я знаю. — Колис приподнял бровь. — Просто потому, что он занимает меньше места.
— Ты… ты только что превратил его в слизь, — сказала я.
— Да, я так и сделал, — без колебаний ответил Колис. — Тебя это беспокоит?
Я медленно моргнула. Я видела, как Эш делал нечто подобное, но это было по-другому.
Это было сделано просто из-за произнесенных слов, которые Колис вынудил бога произнести.
— Он просто смотрел на меня.
Колис замер.
— Тебе понравилось.
, что он на тебя смотрел?
— Нет, даже отдаленно, но он был не единственным, кто это сделал, — сказала я, пытаясь осмыслить то, что только что произошло, и этот невероятно идиотский вопрос. — Многие боги таращились на меня.
— Но они были достаточно мудры, чтобы не делать это настолько очевидным. — Он наклонил голову. — Они могут смотреть на тебя, но они не должны говорить об этом.
— Ты заставил его заговорить об этом.
— Я просто задавал ему вопросы, — повторил он. — Он сам решил ответить.
Это было не совсем то, что произошло. Колис фактически вынудил бога ответить. Я оглянулась на то, что осталось от Уроса, и мой желудок скрутило, когда до меня донесся запах железа и заряженного воздуха.
— Это так… отвратительно, — пробормотала я.
— Никаких истерик? — Заметил Колис. — Только заявления. Это впечатляет.
Я определенно была встревожена тем, чему стала свидетельницей, поэтому отсутствие криков и обмороков при виде того, как кто-то превратился в слизь, вероятно, должно было меня обеспокоить.
— Элиас? — Позвал Колис.
Бог вошел, его шаги замедлились, когда он увидел царивший здесь беспорядок. Однако он быстро пришел в себя, быстрее, чем я, что могло означать только одно: он привык к подобным вещам.
— Пожалуйста, сообщите Каллуму, что Храм Солнца в… — Колис нахмурился. — Там, о чем говорил Урос, нуждается в замене.
Элиас кивнул.
— Да, Ваше Величество. Хотите, я пришлю кого-нибудь убрать беспорядок?
Этот беспорядок?
Я бы назвала это чем-то большим, чем беспорядок.
— В этом нет необходимости. — Колис махнул рукой, и стул, и слизь отправились в путь, как и Урос, за исключением того, что на этот раз после этого не было ничего, кроме слабого облачка пыли, кружащегося над плиткой из камня теней. — Пришлите следующего.
Вошедший бог не сводил глаз исключительно с Колиса. Очевидно, после того, как предыдущий не вышел из камеры, этот сложил два и два вместе, когда наткнулся на пустое место. Он на мгновение остановился, его горло дернулось, когда он сглотнул. Не говоря ни слова, он сел на диван.
Я взгромоздилась на диван, почти забыв о бокале в руке, и уставилась на то место, где только что стоял стул. Поскольку меня воспитывали для совершения самого фатального вида насилия, я привыкла к этому. Какая-то часть меня желала, чтобы это было не так, чтобы что-то подобное тому, что только что произошло, повлияло на меня сильнее, но я не считала это слабостью. Это была сила, особенно сейчас. Но то, как вел себя Колис, выбило меня из колеи.
Все это было манипуляцией.
Колис выставил меня напоказ, дразня тех, кто смотрел на меня с того момента, как они входили в зал. В его мнении о том, что для них это слишком долго, не было ни смысла, ни причины. Урос был отвратителен, и его комментарии переходили все границы дозволенного, но они не были бы сделаны, если бы Колис не манипулировал им, заставляя сделать это.
И почему он это сделал?
Были ли у него проблемы с богом? Сделал ли он это, чтобы доказать свою правоту и напомнить другим богам, на что он способен? Чтобы напомнить мне? Или причина была той же, почему Урос и другие находили меня такой приятной?
На вид я была не такой уж выдающейся смертной, особенно в царстве богов. Конечно, некоторые находили мою фигуру привлекательной, а черты лица прекрасными. Другие считали, что меня слишком много и что мои веснушки отвлекают. В любом случае, эти боги проявили интерес просто потому, что увидели во мне новую фаворитку Колиса и знали, что я неприкосновенна. Они хотели того, чего не могли иметь. Они желали, потому что могли.