—Здравствуй, сынок! — весело поздоровался он.— Ботинки? Готовы? Ну, проходи, проходи...
Мы зашли в светлую, залитую солнцем столовую. Посреди комнаты был большой обеденный стол, мягкие стулья. Слева красовался позолоченным сервизом старомодный буфет. Справа стоял диван с высокой спинкой и тремя красиво вышитыми подушечками. Стены были украшены старинными картинами и двумя большими иконами.
-Так сколько, мальчик, за ботинки? — спросил хозяин, доставая из кармана кошелек.
-Двадцать марок.
-Получай! Пять, восемь, десять, двадцать. Ну как, казак, твои дела? Пальцы больше не режешь? Щетину уже научился заплетать?
Научился. Чего там уметь?.. Я сапоги могу самостоятельно шить.
-Молодец, коли так.— Он похлопал меня по плечу,— Садись, немного посиди. Вот с котенком поиграй, вишь какой хорошенький! — Схватив с полу котенка, который как раз попал ему под руку, протянул мне.— А я сейчас посмотрю, может, еще туфли дам в ремонт, Садись...
Взяв ботинки, хозяин зашел за ширму. Я догадался: он пошел читать записку.
И в самом деле, через минуту послышалось щелканье клещей. Не выдержав, я подскочил к ширме. Сквозь щель я увидел у него в руках оторванный каблук и записку, Горько стало у меня на душе: «От меня скрывают, мне не верят...»
В мастерскую я возвратился очень недовольный и мрачный. Левашов сразу заметил это:
—Что с тобой, Петя? Насупившись, я молчал.
-Что-нибудь случилось? Говори.
-Я все знаю,—начал я несмело, опустив голову.— Все-все знаю... Вы командир подпольщиков, а от меня скрываете. Пускай это некрасиво, нечестно, но я знаю о вашей записке, которая была под каблуком... Когда я проснулся, раскрыл глаза, то заметил, как вы клали ее под каблук. И видел еще, как вы исподтишка передавали пачку листовок. Вы мне не доверяете, а если не верите, то зачем я буду жить с вами. Я от вас сбегу — пойду в лес искать партизан...
Левашов на этот раз был серьезным. Он молча выслушал меня, потом закурил цигарку и, подумав немного, произнес:
—Только, Петя, никому ни слова о том, что ты видел и знаешь. Я тебе вполне доверяю. Вижу — хороший ты мальчик, настоящий пионер! Будь и в дальнейшем честным, сынок. Люби Родину, как любил ее наш Ленин.
ПЕРВОЕ БОЕВОЕ
— Знаешь, Петя, каким должен быть подпольщик? — спросил меня комиссар.— Подпольщик внешне ничем не должен отличаться от окружающих его людей, чтобы не вызвать к себе никакого подозрения со стороны гестапо, полиции и прочей нечисти. Подпольщик должен смеяться, когда хочется плакать, или наоборот. Подпольщик — это своего рода артист на большой сцене; никакой фальши в работе не должно быть. У нас уже поговорка по поводу этого сложилась: «Промах на сцене — свист зрителей, промах в подполье — петля от душителей». Подпольщик должен быть смелым, бдительным, находчивым и очень осторожным. Запомни, Петенька: ошибки в деятельности подпольщика недопустимы. Иногда совсем незначительная ошибка может погубить все дело.
Левашов был похож на учителя. Он говорил ясно, просто и доходчиво. Говорил не спеша, обдумывая каждую фразу. Черные его глаза были задумчивы. Между густыми бровями, на переносице, то появлялась, то исчезала глубокая морщина. Черная пышная борода и очки придавали его лицу строгость, солидность и вместе с тем доброту.
— Первым твоим боевым заданием, Петя,— продолжал комиссар,— будет распространение листовок. Возьмешь с полсотни — и марш по парадным! Где в почтовый ящик бросишь, а где в щель засунешь... Почему кривишься, не нравится?
Я думал, что вы мне пистолет дадите,— начал я недовольным тоном,—уже и рад был, думал — и впрямь боевое задание. А это детские игрушки — листовки разносить по парадным!
За такие «детские игрушки» фашисты скорее вешают, чем за оружие. Вижу, Петя, ты себе даже не представляешь, что распространение листовок куда более серьезное дело, чем то, которого тебе хочется. Листовки в нашей борьбе с оккупантами имеют огромное значение. Листовки приносят гитлеровцам много хлопот, каждый день напоминают им о том, что они оккупанты, захватчики, а не господа, как они себя здесь считают, что земля эта украинская, советская земля и что на ней живут ее подлинные хозяева. Наши маленькие листочки наводят на фашистов большой ужас, а советским людям они приносят много радости. Задача каждого подпольщика, Петя, заключается не в том, чтобы убить из-за угла десяток-полтора гитлеровцев, это, как говорят, капля в море. Наша задача более высокая — поднять и мобилизовать народ на борьбу. Что мы значим без народа? Ничего. Нас немного, пускай даже несколько сотен, что можем сделать мы против такой сильной и большой армии фашистов? Убьем тысячу, другие подойдут и станут на их место. А вот когда народ поднимется, когда все наши люди возьмутся за оружие, тогда захватчикам будет, как они говорят, капут! Напечатанные строчки, направленные против врага, один из руководителей нашей партии сравнил с орудийным выстрелом. Так из чего, по-твоему, Петя, надо нам стрелять по оккупантам — из пушки или пистолета?