—Воды... Воды... Воды...
И неожиданно к моим губам кто-то приложил флягу с прохладной водой. Утолив жажду, я быстро заснул. А утром, когда проснулся, возле меня никого не было.
«Что за чертовщина, неужто все это показалось?..»
Позднее, через несколько часов, я обнаружил у себя в кармане плитку шоколада и пачечку сахарина.
«Что это значит? Кто обо мне заботится? Не провокация ли это?.. Но почему именно таким образом?»
На следующую ночь я не спал почти до утра — все ждал таинственного человека-невидимку, которой напоил меня водой и положил в карман шоколад, но он больше не появлялся...
ПРИЕМ ГРУППЕНФЮРЕРА СС
Неделю меня не трогали, а когда я немного поправился и начал ходить, вызвали снова. Но на этот раз уже не били. Встретили меня очень любезно. Рядом со штурмшарфюрером СС Магденбургом сидел какой-то мужчина в гражданском. Он все время сосал толстую сигару и, казалось, не замечал меня. А на самом деле его хитрые мышиные глазки впивались в меня с такой силой, что по телу забегали мурашки... Штурмшарфюрер СС при нем держался как-то особенно сдержанно — вероятно, это был его начальник.
- Ist das ein Partisan?!— обращаясь к Магдеибургу, спросил с иронией мужчина в гражданском, указав на меня пальцем.
Штурмшарфюрер СС как-то несмело кивнул головой
Да, господин группенфюрер СС,—заговорил он по украински.— Это партизан.
-Ха-ха-ха! — рассмеялся группенфюрер СС.
-Вы, вероятно, много вина выпили сегодня, штурмшарфюрер СС.
-Что вы! Говорю правду, господин группенфюрер СС, мы с ним знакомы еще с Киева.
-«С Киева»... А сейчас вас просто судьба свела? Что ж, романтическая встреча! Так бывает в жизни. Но, к сожалению, это бред после хмельного. Вы, как мне известно, неделями не просыпаетесь от пьянства. Вам надо хорошенько выспаться, иначе я буду вынужден освободить вас, штурмшарфюрер СС. Нет-нет, не возражайте, посмотрите, какие у вас красные глаза! Идите проспитесь. Да разве партизаны такими бывают? Совсем птенец... А ну, мальчик, подойди ко мне поближе.
Я шмыгнул носом и не тронулся с места. . .
—О-о, смотрите, штурмшарфюрер СС,— воскликнул с удовлетворением группенфюрер СС,—как ваш пар-ти-зан даже подойти боится! Сейчас же выгоните его!..
—Как — совсем? На улицу?
—Да, на улицу! Вместо того чтоб заниматься полезным для фатерланда делом, вы занимаетесь черт знает чем, штурмшарфюрер СС. Камеры забиваете бесприютными детьми, глушите вино и самодовольно усмехаетесь, мол — партизаны! Я не потерплю этого самодурства. Сейчас же выгоните его!
Штурмшарфюрер повел меня коридором.
—Твое счастье,— шипел он,— что прибыл группенфюрер СО, а то бы я тебе показал, почем фунт лиха...
И, подведя меня к постовому, который стоял у выхода, пренебрежительно сказал:
—Raus! — и сам пошел назад.
Тяжело и радостно стало у меня на душе, когда я, переступив порог гестаповского застенка, вышел на улицу.
«Свобода!.. Неужели правда?.. Неужели мне так легко и просто удалось освободиться?.. Нет, этого не может быть... Тут что-то кроется. Это провокация. Они хотят меня использовать как приманку, чтобы раскрыть подпольщиков... Нет, не выйдет!»
Я начал исподтишка оглядываться: не следят ли случайно? Подозрительного ничего не заметил. Прохожие, погруженные каждый в свои мысли, куда-то спешили, недоверчиво посматривая на встречных гитлеровцев и полицейских.
кралась мне в душу неожиданная мысль.— Ведь в жизни всякое бывает... Кто же тогда клал мне в карман шоколад и сахарин? Кто поил водой?»
Быстро я дошел до базара.
— Сигареты духота от болезни живота! — внезапно услышал я из толпы знакомый голос.
«Мужчина в черном берете!.. Какое счастье! Сейчас подойду к нему и расскажу ему о своем горе. Он свой человек, выслушает меня, отведет на квартиру, накормит, а когда немного окрепну, направит к партизанам. Углевцы, наверное, уже не там, где были. Мне самому их не найти... Как хорошо, что в тяжелую минуту встречаются свои люди!»
И я направился к нему.
Но вдруг заметил, что за мной следом идет какой-то низенький старичок с рыжей бородкой и мешочком за плечом. Его пристальный взгляд показался мне подозрительным, и я, круто повернув, пошел прочь с базара.
Немного спустя я оглянулся. Деда не было.
«Может, вернуться?.. Может, это мне показалось?.. Нет, лучше не надо рисковать, так можно погубить товарища, а то и всю организацию». И я, тяжело вздохнув, побрел сам не зная куда.
Я постоянно ощущал на себе чей-то пристальный взгляд, но, сколько ни оглядывался, никого не видел. Что делать? Куда бежать, я не знал. Знал только одно, что за мной следят опытные агенты, от которых не убежать в этом маленьком городе.