В селе я не нашел партизан. Раздосадованный, доплелся я до ближайшей мельницы, что стояла за околицей села, и скорее упал, чем сел подле ее стены. «Что делать? Куда идти? Где искать их?..» Тоска и отчаяние охватили меня... Не хотелось жить, тревожные мысли не давали покоя. Рукой машинально ухватил кусок глины, лежавший возле меня, и на стене со злостью написал: «Смерть Гитлеру-фюреру!»
—Ты что это тут пишешь? — внезапно услышал я чей-то голос и, оглянувшись, увидел высокого полицейского.
От неожиданности я вздрогнул и, сразу опомнившись, бросился бежать.
—Стой! Стой! — крикнул полицейский, догоняя меня. При мысли, что опять смогу попасться, подкашивались ноги.
Пустой желудок и многодневная ходьба давали себя знать, «Не догонит — пристрелит. Пытки перенес, из гестапо убежал, а тут пропаду... Ой, как по-дурацки все сложилось!» И в то же мгновение, споткнувшись, упал.
—Зачем было убегать?—сказал полицейский, приподнимая меня.— Знал ведь, что догоню. Пристрелю за это! — и полез в карман.
Не найдя ничего, он недовольно поморщил нос и полез в другой карман.
—Патрон... куда же я его дел?..
«Дурной какой-то,— подумал я,— или неопытный еще». Но вот лицо его посветлело.
«Нашел!..» — со страхом промелькнуло у меня в голове.
—Ну,— как-то таинственно проговорил он,— прощайся с жизнью!..— И сразу перед моим носом завертелась... конфетка в прозрачной обертке.— Что, малыш, испугался? На, бери, не
бойся, мы партизаны,— и, взяв меня за руку, повел к мельнице,— Ты повсюду так пишешь? — показал он на стенку. Я молчал.
—Смотри, герой, а то фашисты за такие вещи не помилуют: хату сожгут, родных расстреляют.
-А их и так нет...
-Сирота?
-Я кивнул головой.
-А у кого ты живешь?
-Ни у кого...
-Это как? У тебя совсем никого нет?
-Нет...
-Тогда поедем с нами.
-Я недоверчиво посмотрел на него, переминаясь с ноги на ногу.
-Поедем?
-Поедем!
На подводы, которые подъехали к мельнице, вооруженные люди спешно начали грузить мешки с мукой.
-Веселее, веселее, хлопцы! Спешите! — сказал «полицейский», когда мы подошли поближе.
-Не хватает мешков, товарищ старшина,— ответил кто-то из ребят.
Старшина на минуту задумался.
-Та-ак... Пойдем, сынок, со мной... Тебя как зовут?
-Петя... Петро.
-А меня Степан Ефимович.
Пройдя немного по селу, мы свернули в небольшую хатенку.
Навстречу нам вышла уже немолодая женщина.
-Григорьевна,— обратился к ней старшина,— выручай, мешков не хватает.
-Сейчас пошлю детей по соседям, а вы пока заходите, пожалуйста, в хату, немного перекусите.
Мы зашли в хату. Через минуту хозяйка поставила на стол большую миску с борщом. Схватив ложку, я жадно набросился на еду. Потом хозяйка подбавила мне еще, поставила жареную картошку, а я все ел и ел.
Старшина, посматривая на меня, шутил:
—Ешь, ешь, Петя, да смотри не лопни!..
На печке дружно прыснули со смеху дети. Я огляделся. Два мальчика, почти одновременно соскочив вниз, пулей вылетели
во двор. Остался только старший, приблизительно моих лет, с маленькой девочкой на руках.
—Ешь, ешь, не бойся,— подбадривал он меня.
Я невольно закашлялся. За окном неожиданно послышались чьи-то голоса. Старшина вышел на улицу.
—Немцы?..— И я вскочил с места.
—Ешь, не бойся, это наши, пугачевцы. В селе фрицев нет,— успокоила меня хозяйка, ставя на стол компот.
На душе было тревожно. Я перестал есть. Но вот послышался голос старшины:
—Люди добрые, заходите в хату!
Хозяйка начала рассаживать односельчан, которые, сбившись возле дверей, о чем-то перешептывались.
—Что у вас, говорите! — обратился к ним старшина, поправляя ремень.
Вперед вышел сухонький старичок с полуседой острой бородкой; в руках, как и все остальные, он держал небольшой узелок.
—Я хотел... — начал старик несмело,—вернее, нам хотелось бы знать, когда придет конец фашистам. Где сейчас фронт?
Старшина быстро и охотно ответил на вопрос. Крестьяне были очень рады, что Красная Армия, разбив гитлеровцев под Сталинградом, успешно ведет контрнаступление.