– Неужели ты был настолько глуп, Адам, что надеялся, будто я соглашусь последовать за тобой через всю Испанию, охваченную войной? – ответила она.
Он подошел к столу и встал напротив женщины, чтобы получше рассмотреть ее лицо.
– Черт побери, Каролина! Здесь две армии. С наступлением весенней оттепели, возобновятся военные действия. Ты англичанка, причем очень красивая. Не смейся, но это похуже, чем суровая испанская зима. Ты будешь лакомым куском для любого французского солдата, впрочем, и для английского тоже. Нет времени на глупые капризы!
– Ты ожидаешь, что я предпочту глупым капризам твои мудрые советы?
Каролина встала, и их взгляды встретились.
– Почему нет? Я лучше тебя знаком с обстановкой. Ты должна это признать.
Она расхохоталась.
– Не пытайся сбить меня с толку своими россказнями, Адам! Я уже не ребенок.
– Знаю. И надеюсь, что ты уже достаточно взрослая, чтобы поставить судьбу своей девочки выше своего гнева.
– Как ты смеешь?! – Каролина терпеть не могла, когда ее критиковали, будто она недостаточно заботится о своей дочери. Она уже не задумывалась о взвешенности своих слов. – Если ты считаешь, что в моей жизни бывают такие минуты, когда я не думаю о своей дочери, то, может, ты вспомнишь, почему Эмили здесь оказалась?
Неожиданно по щекам Каролины потекли слезы. Ноги ее подкосились, и она оперлась ладонями о стол.
– Каро, – мягко произнес Адам.
Он хотел было к ней приблизиться, но женщина вздрогнула и выпрямилась, словно ее ударили.
– Я хочу, чтобы ты ушел, Адам. Немедленно. Не успела она произнести это, как дверь с улицы распахнулась.
– Все готово! – произнес бодрый голос. – Ох! – Темноволосый мужчина, вбежавший в хижину, уставился на Каролину. – Простите, мэм. Не знал, что вы уже вернулись.
– Надеюсь, ты помнишь Хокинса, Каролина? – беспечно произнес Адам, словно она могла забыть что-либо из происшедшего в ту ночь, когда они в последний раз виделись. – Ты приготовил лошадей? – обратился он уже к Хокинсу.
– Да, – ответил тот, притворяя за собой дверь. – Как только леди и ее муж соберутся, мы можем тотчас отправиться.
– Мой муж умер, – сообщила ему Каролина. – А я никуда не поеду.
– Ага. – Хокинс перевел взгляд с Адама на женщину. – Я понимаю вас, миссис Раули. Дьюард часто бывает назойлив. Но в данном случае разумнее его послушать.
Она почувствовала, что решимость ее поколебалась, однако вид жизнерадостного Хокинса не добавил ей энтузиазма.
– Нет.
Адам ничего не сказал – он смотрел поверх ее головы с беспокойством и тревогой. Каролина перехватила его взгляд. Она тоже это услышала: приближающийся стук конских копыт. Всадники остановились где-то посреди улицы. Раздались крики и звуки выстрелов.
Женщина тотчас вспомнила о дочери, терпеливо сидевшей в задней комнате, в то время как опасность могла ворваться в дом каждую минуту.
– Ты сказал, что у вас лошади, – сказала она. Адам покачал головой.
– Если мы сейчас поскачем, то превратимся в живые мишени. – Он обратился к Хокинсу. – В соседней комнате маленькая девочка. Останься с ней. Успокой ее. Скажи, что мама скоро к ней придет. – Сняв плащ и бросив его на спинку стула, он повернулся к женщине. – Каролина, мне потребуется твоя помощь.
Она не успела ничего сообразить, как Адам подошел к ней и положил ей ладони на плечи.
– Извини, но они будут здесь через минуту. Этот розыгрыш должен быть убедительным.
Каролина непонимающе смотрела на него. Ее подозрительность боролась с мыслью, что Адам – единственное спасение.
– О каком розыгрыше ты говоришь?
– Как будто ты – моя любовница.
Она хотела запротестовать, но в то же время что-то ей подсказывало, что в словах мужчины есть какая-то логика.
– А кто ты? – потребовала она.
– Капитан французской армии Сен-Жюст, – ответил Адам, привлекая женщину к себе.
ГЛАВА 2
Каролина сказала себе, что предстоит рискованная игра, от успеха которой зависит жизнь Эмили и ее собственная, и в этой игре не было места для страсти. Адам крепко держал ее за плечи – офицер, ласкающий свою любовницу-крестьянку – и в его объятиях не было ничего похожего на те нежные прикосновения, когда-то так возбуждавшие ее. Не очень-то хотелось смотреть ему в глаза, но она понимала, что делать это придется, иначе весь розыгрыш окажется неубедительным. Когда его пальцы коснулись ее шеи, она подняла голову и заглянула ему в глаза.
Его взгляд был такой же холодный и бесстрастный, как и прикосновения его рук, но неожиданно выражение лица мужчины изменилось, в нем появилось какое-то страдальческое выражение. Несколько мгновений Адам смотрел на нее сверху вниз. Затем очень медленно поднял руку и провел пальцами по ее шее, затем по подбородку. Пальцы его были шершавыми и грубыми, но их прикосновение оказалось на удивление нежным.
Несколько новых выстрелов, прозвучавших с улицы, нарушили минуту гармонии. Рука Адама скользнула Каролине под платье и замерла на ее груди. Женщина вздрогнула от неожиданной интимности его прикосновения.
Дверь с грохотом распахнулась.
Прижавшись лицом к мягкой ткани рубашки Адама, Каролина не могла ничего видеть, но она услышала грубый хохот и французскую речь. О смысле сказанного она могла только догадаться, так как эти слова не были похожи на те, которым когда-то учила гувернантка.
– Я полагаю, – подняв голову, заговорил Адам по-французски, – что прежде, чем войти к старшему офицеру, надо постучать.