Сильвер резко поднялся на ноги и навис над Хоа с перекошенным от гнева лицом.
— Прекрати! — крикнул он не своим голосом. — Разве за два года я хоть раз давал тебе поводы для подобных заявлений?!
— Для разочарования хватит и одного, — зло парировала Хоа.
От негодования Сильвера затрясло.
— Что же ты приходишь на пляж по вечерам, если так разочарована?
— Может, я беспокоюсь о тебе!
— Уж скорее о себе! Что, поощряла ухаживания Поно, а теперь чувство вины не дает спать по ночам?
Прозвучало жестко, но лунному близнецу было наплевать. От возмущения глаза Хоа полезли на лоб.
— Да как ты смеешь! После того как изменил мне с другой!
— Это была не измена! — скрипнул зубами парень. — Ты принимала знаки внимания Поно. Я думал, наши отношения закончены. Ушел, чтобы не мешать вам!
— Значит, это правда! — немедленно ухватилась за его слова Хоа. — Ты теперь с ней, поэтому так настойчиво сватаешь меня Поно! И не надо строить из себя святое благородство.
Сильвера едва не разорвало от ее слов, однако возразить было нечего. Островитянка попала в точку. Он и впрямь пытался не пасть в ее глазах слишком низко, хотя, похоже, безрезультатно.
— Ты первая начала, — процедил парень. — Букет, комплименты, провожания до дома. Поно постоянно торчал рядом с тобой, а ты не возражала. Думаешь, я не видел?
— Он всего лишь защищал меня, — в тон ему ответила Хоа. — От темноты. Ты ведь в нее не верил. Я осталась один на один с этой бедой!
— Многие на Моту переживают тот же страх в одиночестве, — отрезал Сильвер. — Однако никто не возвращается домой с букетом от первого встречного, а потом с пеной у рта доказывает, что это ничего не значит!
Лунный близнец ощутил, как от ярости, свело челюсти.
— Последствия есть у всего, — процитировал он Тетаи, добавив, — ты далеко не глупая, должна была понимать это!
Вышло обидно, Сильвер и сам почувствовал. Хоа разрыдалась, закрыв лицо ладонями, по-детски всхлипывая. Почти сразу лунного близнеца затопило раскаяние. Он обхватил девушку и прижал к себе. Она предприняла отчаянную попытку вырваться, но быстро сдалась и уткнулась ему грудь. Проплакавшись, островитянка отодвинулась и посмотрела на парня слегка прояснившимся взглядом.
— Прости, — прохрипел он осипшим от сожаления голосом. — Я не должен был говорить такое. Ты права, я виноват.
— Оба хороши, — примирительно сказала Хоа, утирая слезы тыльной стороной ладони. — Я и правда принимала ухаживания Поно, хотя не должна была. Мы с тобой стали так часто ругаться, а он мне… — она стыдливо потупилась, — давно нравился, — последовал короткий вздох, — вначале как друг, конечно, а уже потом… Но это не оправдание. Сперва нужно было поговорить с тобой.
— Нет, — упрямо возразил Сильвер, — это все я. Столько лет живу среди людей, а как был дуболомом, так и остался. Даже с девушкой расстаться по-нормальному не могу.
— Неудивительно. Ты ни разу не заканчивал отношения с девушкой, — проявила неожиданную мудрость Хоа.
— Не успел, — нехотя подтвердил парень, — все, кто был мне дорог, обычно выбирали других. Я подумал, ты тоже.
На пляже повисло неловкое молчание, нарушаемое лишь шмыганьем Хоа.
— Ты ее любишь? Кайко? — вдруг спросила островитянка, затаив дыхание.
Сильвер помедлил с ответом, а после горько усмехнулся:
— Любовь… Знал бы я, что это. Всю жизнь пытался, но тщетно. Неделя в лесной хижине сорок лет назад не в счет. Прости, — вновь бросился извиняться он, увидев, как вытянулось ее лицо. Вот тупица! Вспомнил о любви сорокалетней давности, а про последние два года с Хоа забыл. — Я не притворялся, ты очень дорога мне, — искренне признался он. — Мою благодарность за твою заботу ничем не измерить, но то была все-таки, — он не желал ранить ее сильнее, однако стиснул кулаки и закончил, — благодарность. А что такое любовь, мне кажется, я так и не понял.
Он обратил на Хоа пристыженный взгляд. В ее потемневших глазах читалась лишь глубокая тоска, которую та быстро спрятала за привычной мягкостью. Шагнула ближе и взяла его ладони в свои.
— Любовь – это удовольствие и испытание, — с чувством начала она. — Это сила и слабость. Надежда и проклятие. Она дает нам крылья, чтобы летать, хотя мы не птицы. И вышибает воздух из легких, а ведь дышать мы умеем с рождения. Она дает терпение, когда кажется, что ему настал конец. Дарит веру, когда поводов верить не остается. Наполняет светом, а порой ослепляет, — Хоа расстроенно замерла, заставив Сильвера опять ощутить вину. Но встряхнулась и продолжила: — Любовь заставляет прощать, когда, кажется, что это невозможно. Принимать, ценить, отпускать, если придется, помнить хорошее, — ее взгляд посветлел, однако в нем блеснула сталь. — Любовь делает нас лучше, и все же ее нельзя понять. Только почувствовать. Желаю, чтобы однажды ты убедился в этом сам, господин.