– Ну как же без мандаринов? – рассудил Витос.
– Магаз сегодня до 22. Через 40 минут закрывается!
– Быстрее все давайте!
Кое-как загрузились, поехали. “Пацаны, а мы дверь закрыли?” “Да не помню я. Наверное, да!” Привезли разом 4 переполненные сеточки: и на стол, и в прохожих из окна покидать.
– Ну вот, теперь праздник! – на пороге сообщил Макс.
Шустро разделись. Повесили куртки.
– А это что такое?
– Чё там?
В единственной жилой комнате, приправленной сразу двумя коврами (на полу и на стене) и телевизором, кто-то очистил салаты от целлофановых пакетов и крышек, расставил по центру фруктовые и сырные нарезки – словом, поколдовал.
– Бухла нет! – первым заметил Семен.
– Посмотри в холодильнике!
– Не-а! Нету!
– Может, еще в магаз успеем? – предложил Андрей.
– Не успеем. Время уже.
– У меня в машине 4 бутылки пива есть, – вспомнил Семен.
Взгрустнулось.
– А я знаете что видел? Пока за пивом ходил, – тараторил Семен. – Девчонок в лифте! С нашим шампанским! С бантиком!
– Может, они просто такое же купили, – засомневался Андрей.
– Да наше это было – точно говорю. И смотрели они так… хитро.
– Да они просто выпили уже! – усмехнулся Макс.
– Точно они украли, я вам говорю! – настаивал Семен.
– Ты хоть запомнил, из какой они квартиры?
– Ну я… Ну я не посмотрел как-то, я тут вышел, а они вверх поехали.
В Новый год ступили с очень серьезными трезвыми лицами. 4 бутылки пива кончились еще до курантов.
Послушали что-то про очень трудный год, чокнулись апельсиновым соком. Кинулись на балкон, приманенные взлетающими фейерверками соседей.
– Да наше шампанское это! Смотрите!
Прямо под окнами фотографировалась смеющаяся, декорирующая взрывами конфетти бессчетные кадры женская компания. Все бутылки были с бантиками, в точности как у них.
– Вот сучки! – возмущался Макс.
– И как не стыдно!
5 пар ног, не дождавшись лифта, шлепали по лестнице.
–Девчонки! – сходу начал Семен. – Где шампанское купили? Вкусное?
Они панически переглянулись, сразу же захихикали и бросились врассыпную.
Вперед, через площадь с окруженной молодой нетрезвой толпой елкой, мимо памятника.
– Мы с Семеном за теми тремя! А ты, Андрюх…
Но он уже ничего не слышал. Маячила над искусственными, от лака затвердевшими кудрями крохотная красная шапочка. И красный такой же шарф. И белая барашковая шубка.
Вперед, вперед, вперед. Через парк под мертвой ныне гирляндой. Красный в цвет ее шапки бантик на заветной бутылке.
– Стой!
И бежать уже некуда. Она повернулась – мелкий слой нетающих снежинок на плечах – и Андрей, всматриваясь в эти смеющиеся глаза, почувствовал, как звонко зажигаются внутри огоньки.
Конец