Я покинул дом в сумерках. Когда я шел по аллее парка, начал накрапывать редкий дождик, и пышная зелень деревьев поникла, в сгустившемся тумане превратившись в бесформенное блеклое пятно. Я шел как во сне: наплывающий туман делал все вокруг таким зыбким, таким призрачным и ненастоящим, что я, сказать по правде, совсем не осознавал, что покидаю родной дом навсегда - все казалось мне странной тяжелой дремой. Мгла была настолько густой, что я не сразу понял, что вышел за ворота и вступил в лес.
Туман царил и здесь. Темными массами выступали из дымки деревья, под моими ногами хлюпали перегнившие листья, тишина дрожала в воздухе, полном незнакомых мне запахов, и стоило мне вытянуть руку, как ее поглощал туман. Не знаю, как долго бродил я по лесу, не чувствуя времени - словно во сне, чудесном и страшном. Здесь царил полумрак, который казался мне вечным, и лесные шорохи едва касались моего слуха. Я смотрел вокруг словно сквозь пелену, я не слышал ничего, кроме протяжного, тоскливого крика какой-то далекой птицы. Мне чудилось, что туман сгущается в неуловимые глазом тонкие фигуры, которые кружатся и трепещут у меня за спиной... Я будто бы вернулся в свой недавний сон - краем глаза я замечал сверканье крохотных глазок в переплетении ветвей, улавливал тихий топоток где-то в чаще, а туман был почти осязаем... Я шел, не оглядываясь; меня пошатывало - то ли от слабости, то ли от какого-то дурмана, овладевшего мною с того самого момента, как я отрекся от людей - я не мог назвать это чувство счастьем, слишком уж неясным и призрачным, как хмельное видение, было оно.
В моей памяти всплывают лишь вспышки образов, обрывки звуков, отзвуки запахов; все неуловимо и непостижимо, подобно самому первому воспоминанию из детства. Боюсь, я не в силах припомнить детали моего лесного пути. Он слился с моими мечтами и сновидениями, и я даже не смогу определить с уверенностью, произошло ли это со мной наяву или я просто вообразил все это, как воображал прежде, сидя в потаенном уголке парка... Но так или иначе, туман передо мной чуть рассеялся, открыв моему взору узкий изогнутый мостик, под которым серебрилась река - все вокруг было пронизано ее тихим мерцанием. Деревья тонули в голубой дымке, синие цветы, подобные крохотным звездам, усеивали голубую высокую траву. Вода пела; ее нежный серебристый голос звенел в воздухе, напоенном тонким ароматом цветов и влаги, и дивной этой песне внимали деревья - ни один листочек не шелестел, ни одна веточка не поскрипывала. Только меж трав вился легкий ветерок, и на каждой травинке, покачиваясь, сверкала, как драгоценность, капля росы. А в волнах голубого тумана, словно фонари далеких кораблей, плыли бледные огоньки - множество огоньков, пронизывающих дымку своим чудесным призрачным светом.
Не в силах отвести от них глаз, я как завороженный ступил на мостик. Туман поглотил меня. Из его глубины вынырнули тонкие нежные руки - они держали мерцающие фонарики. Сверху, с крон деревьев, с мелодичным шелестом посыпались на меня серебристые листья, бросая на стволы блики цвета луны. Чудесная флейта запела невдалеке, вплетая свой голос в струи тумана тончайшим кружевом. Листья кружились вокруг меня, не касаясь земли, - я стоял неподвижно в этом дивном хороводе и чувствовал, как хрупок мостик под моими ногами... И незаметно, как дыхание цветов, в листопаде спустились по лучам неземного света прекрасные существа-видения и трепещущей дымкой обступили меня.
- Это не смертный! - воскликнул переливчатый голос, мелодичный и бесполый - и тончайшей работы наконечники стрел, прежде направленные на меня, опустились.
Без мыслей и желаний стоял я среди эльфов - я словно позабыл все, что знал, все, что со мной было; я словно забыл, кто я.
Мужчина и женщина, прекрасные нечеловеческой, жутковатой красотой, похожие друг на друга, как две капли воды, порывисто приблизились ко мне.
- Дитя наше, Эльфред!.. - пропели они в один голос, протягивая ко мне прекрасные гибкие руки.
И в тот же миг волна сокровенного знания затопила меня - я увидел души деревьев и лица цветов, я вспомнил имена струй воды, бегущих в реке, ощутил аромат лунного света, услыхал голоса ночного ветра и тумана, разглядел каждую травинку, каждый листочек, каждую крупицу земли и искорку блеска на речной ряби... Моим прозревшим глазам открылось царство тумана и волшебного света, полумрака и шепотов, тайны и Волшебства - я вступил в страну эльфов.
6. Праздник в Эльвенфальгене
Весь день Алоиза не находила себе места. Альфред, исчезнув вечером, так и не вернулся; его не было ни в доме, ни в саду, и ни один слуга его не видел. Господину Кальме-ах-Шторму испуганные слуги сказали, что Альфреду все еще нездоровится - господин ничего не заподозрил, но Алоиза весь остаток дня дрожала как осенний лист. Лежа без сна рядом с мужем, спящим сном праведника, Алоиза остановившимся взглядом смотрела в окно, которое еще с утра заволокло туманом; слезы наворачивались на ее глаза и медленно сползали по горящим щекам. События этого дня - непонятные, выпадающие из неспешно текущей однообразной жизни Мульхекальме - повергли бедную Алоизу в совершеннейшее смятение. Она не задумываясь могла бы сказать, что нужно делать, если пожелтели кружева или пригорел пирог, но о внезапном исчезновении Альфреда не знала, что и думать. На ее взгляд, в этом мрачном огромном доме произошло нечто не просто из ряда вон выходящее, а более чем странное, непостижимое и грозное - сродни светопреставлению, которым пугал прихожан проповедник в ее церкви.