Нана заулыбалась, а Тсуна рефлекторно вздрогнул, когда отец упомянул школу. Но потом вспомнил, что тот кошмар, который был до обучения у дедушки Талбота, больше не повторится, и тоже несмело улыбнулся, и кивнул, соглашаясь на внеплановую прогулку с пикником. Август в этом году не сильно баловал жарой, но установилась на редкость приятная теплая погода с небольшими дождями раз в неделю. Грех не воспользоваться случаем.
Счастливая Нана, закончив завтрак, принялась составлять список вещей, которые понадобятся на пикнике. Емицу ушел смотреть телевизор, а Тсуна, вымыв за собой посуду, поднялся к себе.
Убедившись, что никто его не увидит и не почувствует, Тсунаёши зажёг огонёк Предсмертной Воли на руке и сосредоточился, «добавляя» к нему несколько «лепестков», которые отвечали за дальность ощущений эмоций, за эмоциональный окрас, ещё парочку… а также лепесток, отвечающий за то, что его почувствуют другие носители Пламени, и прислушался к эмоциям отца. Эмофон Емицу на мгновение полыхнул удивлением и готовностью в любой момент напасть на обладателя неизвестного атрибута — лепесток «атрибутной принадлежности собственного Пламени» добавлен не был.
Тсуна не говорил Талботу о том, что придумал лепесток, отвечающий за «стихийный» окрас Пламени, по которому определяют его тип. Он решил придумать этот лепесток после слов Талбота о том, что если Пламя сделать полностью прозрачным, то другие носители «огня души» не почувствуют его. После недолгих рассуждений и нескольких тренировок, Тсунаёши решил, что лишаться привычных гипер-чувств только ради того, чтобы его не почувствовали другие, — не самый лучший вариант, и придумал поистине читерскую идею — создать лепесток Пламени, отвечающий за его принадлежность к атрибуту.
Савада-младший медленно убрал последний лепесток, благодаря которому его Пламя могут ощутить — как словно увидеть на радаре, и эмоциональное состояние Емицу сменилось постепенно затухающей настороженностью. Когда от старшего Савады исходил лишь «дежурный мониторинг местности», Тсуна проказливо хихикнул и, увеличив высоту огонька, принялся экспериментировать с комбинациями лепестков, более не трогая «радарные». Через время он любовался на яркое Пламя, не добавив в общую «кучу» лишь те два «компонента», благодаря которым его могли засечь другие.
После полудня вся семья Савада пришла в парк, как и собиралась. Разложив плед и продукты, все расселись. Когда первый голод был утолён, Емицу достал из пакета воздушного змея, и они вместе с сыном запускали его в чистое небо. Благо, ветер позволял.
Тсуну никто не спрашивал: где он все это время был, что делал, чем питался. Как он прочитал в мыслях родителей — мама решила не травмировать психику ребенка, которого потом обязательно сводит к психологу, а отец был уверен, что раз с сыном ничего плохого не случилось, то особо не о чем беспокоиться.
_____________________________________________________
[1] - Я не помню как выглядит дом Савад изнутри. Поэтому - Воображение! /изобразила руками радугу/
[2] - Я знаю, что так делают только на похороны или поминовение умерших. Но в фанфике будет авторский выбрык. Я сказала!
Искра пятая: Пружина времени
Следующие четыре года пролетели для Тсуны в весьма динамичном темпе.
За время третьего и четвёртого класса Савада научился практически филигранно управлять концентрацией пламени, что помогало почти без проблем ходить в школу и учиться. Хотя, «учиться» для него в самой школе было словом, означающим учёбу скорее фигурально, нежели буквально.
По ментальному и психическому развитию он обгонял сверстников, поэтому считать палочки и строить «домики» из кубиков ему было не интересно. Единственное, что он делал на уроках с чистой совестью, это занимался каллиграфией, выводя символы катаканы и хироганы снова и снова. Если случалось, что учитель рассказывал на уроках что-нибудь новое для Тсуны, он с удовольствием его слушал. В остальном он не принимал участия, в чем ему помогали прокачанные в предыдущие пару лет навыки стелса[1]. Причем Савада решил, что неплохо бы улучшить их, так как после возвращения в коллектив его стали непозволительно часто замечать — так ему казалось.
Дома же Тсуна заседал за учебники пятого класса и, с помощью маминых пояснений, которые он получал благодаря наводящим вопросам, постигал азы гранита науки. А подобные вопросы ему пришлось научиться задавать после того, как Нана спросила, зачем ему это знать, ведь по программе они такую тему ещё не проходят. Из-за нежелания посвящать мать в свою тайну, попутно вспоминая давние события, из-за которых такое действие было бы опасным, Тсуне несколько раз пришлось изворачиваться, чтобы придумать правдивое объяснение. Благо, опыт приходит со скоростью набиваемых шишек, так что тонкое искусство наводящих вопросов Тсуна освоил где-то за полгода.