Вот игрушечный грузовик, гружённый ценным товаром, роль которого выполняли трава и листья, преодолевая преграды в виде небольших веточек и сухих листочков, подъезжает к «аэропорту». «Груз» частично доставляется на воздушного змея, который играл роль грузового самолета, и «самолет», немного покапризничав, ловит попутный ветер и поднимается ввысь, едва не врезаясь в ближайшее дерево, ветки которого Емицу обещал спилить еще в начале весны. Маленький Савада звонко смеётся, улыбаясь детской искренней улыбкой, и с каким-то фанатизмом и восторгом в глазах смотрит на парящий в воздухе украшенный золотым драконом красный тканевый ромб. Следивший мужчина, немного понаблюдав за мальчишкой, кинул внимательный взгляд на табличку с адресом и ушел прочь, делая вид, что любуется природой, и вообще он тут случайно оказался.
Емицу уехал в Италию срочным рейсом через три дня после визита Тимотео. Жене он звонил очень редко, и чаще всего разговор длился пару минут, наполняясь стандартными «Как дела?», «Как сынок?», «Как работа?», «Все ли в порядке?», нуждаются ли Нана с Тсуной в чём-то? Но и этого молодой паре хватало, чтобы друг у друга удостовериться, что всё хорошо и беспокоиться не о чем.
Сегодня Савада-старший не позвонил… видимо был слишком занят. А Нана при сыне призывала весь свой актёрский талант, чтобы малыш не понял, что его мама места себе не находит из-за не проходящего неприятно тянущего волнения и стойкого чувства, что что-то должно произойти.
[На следующий день]
— Ну же, Емицу, возьми трубку! — нервно бормотала женщина, метясь по комнате из стороны в сторону как сошедший с ума маятник. Лицо бледное, как побелка, глаза опухли от слёз, а руки уже начали дрожать от напряжения и нервов. Через полчаса Нане наконец-таки удалось дозвониться до мужа. На том «конце провода» послышался сонный мужской голос.
— Алло? Нана, что случ…
— Тсуна пропал! — не дослушав, немного истерично выпалила женщина, едва сдерживая себя от срыва.
— Что?! Как? Когда? — Емицу моментально проснулся.
— Сегодня после обеда… (всхлип) о-он… он пропал из садика… По словам Маруити-сенсей его забрали… (всхлип) буквально перед моим приходом к садику подъехала черная машина и… — Нана, чувствуя, как истерика овладевает ею, прижала ко рту руку, чтобы не зарыдать в голос.
— Постой, его мог забрать кто-то из твоих знакомых или родители друзей Тсунаёши… — Емицу пытался говорить спокойно, но чувствовал, что Нана не спроста так беспокоится.
— Н-нет… я… всех обзвонила. Всех знакомых и родителей расспросила. Е…его ни у кого нет. Соседи помогали с поисками, но это ничего не дало… Тсуны нет в городе, — последние слова женщине дались особо тяжело. Тело било мелкой дрожью, истерика брала своё. Сдерживаться становилось все сложнее. Так и до нервного срыва недалеко. Но Нану это сейчас абсолютно не волновало. Главное, чтобы её сын был жив и поскорее вернулся к ней.
— Успокойся, родная, я сейчас же займусь его поисками, — Емицу старался говорить четко и ровно, но даже выдержка мафиози не помогла скрыть волнение, и голос чуть дрогнул. Но Нана поверила и положила трубку.
Консильери[1] Вонголы стал по-армейски быстро одеваться, параллельно набирая номер Орегано. Через полчаса на ушах стояла чуть ли не вся Вонгола. А самые оперативные — кто был на базе в Намимори — уже начали поиски, прочесывая город, не забывая «навещать» местных якудза.
***
Всегда считалось, что маленькие дети понимали больше, чем говорили или показывали, что понимают. Эта простая истина давно известна всему миру. Вот только не все верили в это, продолжая сюсюкаться с маленькими детьми, в то время, когда они не были бы против узнать, почему на ночь цветок складывает лепестки вместе, или как вода попадает в тучи. Взрослые всегда недооценивали и продолжают недооценивать детей, о чем зачастую потом жалеют. Правда, если ребёнок понимает, что с ним хотят сделать что-то плохое, это не значит, что он сможет защитить себя самостоятельно.
В подвале, который незнакомые дяди назвали комнатой, было сыро и довольно прохладно. Эти люди, которые привели его сюда, явно задумали что-то ужасное на его счёт. Они громко переругивались, махая руками, как ворона крыльями. Но это сравнение не показалось Тсуне смешным. Отнюдь. Это лишь сильнее напугало его. Что, что они задумали? Где мама? Сможет ли она найти его здесь? А папа?