Ирие предложил замахнуться сотворить собственный браузер, добавив наш ещё сильнее усовершенствованный поисковик, но я пока взял паузу. Мне надо обдумать это дело. Так-то идея заманчивая, и я даже скорее всего соглашусь на этот проект, но мне надо разобраться с собственным временем. Разработка браузера — абсолютно другой уровень и навыков, и знаний, и потраченного времени, а если при нынешней нагрузке я ещё добавлю, то снова слягу, и как бы не раньше, чем в этот раз.
Когда я вернулся в школу после болезни, оказалось, что никто из одноклассников (и учеников вообще) не заметил моего отсутствия. Кроме Ямамото, который подошёл ко мне на большой перемене, поинтересовался моим самочувствием и спросил, не против ли я его компании на обеде. Я ответил согласием, и мы, прихватив свои бенто, поднялись на крышу школы. Разговор, к моему удивлению, не застопорился, и неловкой паузы не случилось, как это обычно бывает между малознакомыми людьми. Тема была найдена почти сразу: наши тренировки в скейт-парке. За приятной беседой прошла половина перемены. Когда мы закончили обсуждать уличные трюки, я почувствовал отголоски знакомых эмоций. К нам по лестнице поднимался Хибари Кёя.
Когда Хибари открыл дверь и увидел нас, в его эмофоне я смог уловить удивление. Не ожидал, что такой невидимка, как я, общается не только с ним? Впрочем, его эмоции быстро заменились другими: лёгким интересом и некоторой скукой. Знаю, странное сочетание, но ещё страннее то, что я наблюдаю такие комбинации только у Хибари, Ямамото и у ещё одного индивида из боксёрского кружка, который бегает по школе с криками «экстрим» и так фантанирует Пламенем Солнца, что порой хочется надеть солнцезащитные очки.
Кёя, приветственно кивнув мне, на секунду задержал взгляд на Такеши и, молча пройдя мимо, устроился недалеко от нас, улегшись на пол и закинув руки за голову. Я, поймав вопросительный взгляд Ямамото, в ответ едва заметно пожал плечами, усмехнувшись, и возобновил разговор, как ни в чём не бывало. Обсуждение зашло за приближающиеся соревнования по скейтбордингу среди профи (через полтора месяца, аккурат на каникулах). Ямамото искренне восхищался семпаями, расспрашивал меня о моих «авторских» трюках. Но, надо отдать должное, и сам он учился трюкам довольно быстро: не иначе как сказывалось спортивное прошлое.
Если бы я не умел ощущать чужие эмоции, то подумал бы, что Хибари глубоко плевать на наш трёп. Однако я совершенно отчётливо почувствовал от него волны интереса и некую настороженность. Чего это он?
Тем временем обед подошёл к концу, о чём нам не приминул напомнить Кёя. Закрывая за собой дверь на крышу, не почувствовать внимательный взгляд, адресованный мне, было сложно.
После уроков я пришёл, как обычно, на крышу для уже привычной тренировки, но Кёя, лежавший, кажется, на том же месте, где лёг в обед, сообщил, что даёт мне неделю отдыха от тренировок. Но потом будет бой, дабы проверить все мои навыки, обретённые мною за всё время тренировок. Я, честно признаться, что-то такое предполагал.
Интуиция.
Привычно считав эмоции Хибари, с удивлением уловил, не поверите, едва-едва заметные за морем спокойствия и откровенного пофигизма лёгкие эманации вины. Сначала думал, что мне померещилось, но нет, прислушавшись к его эмоциям, воспользовавшись даром в полную силу (направив его конкретно на Кёю), смог отчётливо почувствовать спрятанную за пластом других эмоций вину, причину которой никак не мог понять. Была мысль, что он винит себя из-за того, что переборщил с тренировками со мной, но быстро отверг её, как нежизнеспособную. Посидев немного с Хибари в, о чудо, тишине (впервые на моей памяти школа была абсолютно пуста... Ками, какое это блаженство!) за компанию, я, попрощавшись, ушёл домой.
***
Следующие полтора месяца прошли в так называемом штатном режиме. Никаких форсмаржопых[2] обстоятельств не случалось. Глава дисциплинарного комитета по прежнему карал нарушителей, Ямамото осваивал новые трюки и катание по несложным препятствиям, Тсуна же согласился на авантюру Ирие, но взял тайм-аут для обдумывания деталей проекта и сбора необходимой теоретической базы. Тренировки-драки с Кёей возобновились ровно спустя неделю после больничного Тсунаёши. «Немезид» Намимори результатами спаррингов оставался доволен, но отчего-то нагрузку не увеличивал. Савада терялся в догадках о причинах смягчения его характера в этом направлении, но это так и осталось тайной за семью печатями.