Вот настало время летних каникул, самых длинных в учебном году, — целый месяц, — когда простые ученики могут основательно засесть за учёбу, не отвлекаясь на по истине огромные масштабы домашних заданий, сыплющихся на учащихся средней и старшей школы Намимори, как горох из дырявого мешка.
Соревнования по скейтбордингу были назначены на тридцатые числа июля. Тсуна и Такеши нервничали, но порой казалось, что это Ямамото будет выступать, а не Савада, потому что колбасило больше всего именно бывшего бейсболиста. Из-за чего, кстати, Тсуна решил до соревнований максимально приглушить радиус восприятия эмоций в присутствии своего друга и, по возможности, сократить общение, когда тот начинал фартанировать волнением или другими сильными эмоциями. Продолжаться так должно было до времени его, Савады, выступления.
Настал день соревнований. На площади вокруг непосредственно самого скейт-парка просто куча народа: организаторы, спонсоры скейт-парка и самих соревнований, зрители, участники. Ничего экстраординарного… Если бы кое-что не изменившееся с прошлого раза. Хибари Кёя. Парни заметили друг друга, когда Тсуна и Такеши прошли ближе к арене, и Кёя, быстро закончив разговор с кем-то из организаторов, направился к Саваде.
— Привет, — поздоровался Хибари, транслируя в «эфир» крайнюю степень пофигизма. Не то, чтобы фальшивую, но и не совсем настоящую. Это удивило Тсуну, но виду он не подал.
— Привет. Какими судьбами? — всё же, сколько Савада сюда ходит — ни разу не видел его здесь, даже мимо проходящим.
— Как видишь, обеспечиваю безопасность мероприятия. Эти травоядные слишком возбуждённые сегодня, — и внимательно посмотрел в глаза Тсуне, словно хотел что-то увидеть в них.
Тогда, на крыше, когда он дал «призраку Намимори» неделю отдыха, почувствовал, что будто его просканировали. Кроме Савады и него в школе больше никого не было. Хибари допускал, что ему почудилось из-за усталости, навалившейся тогда за все дни ночного дежурства по городу, но… У него тоже было что-то сродни интуиции, которая редко его подводила, а потому Кёя решил на всякий случай проверить своего спарринг-партнёра на «неучтённые сверхспособности». Если в мире существует Пламя Предсмертной Воли, то существование ещё чего-то из этой же или подобной области имеет место быть.
— Понятно, — Тсуна несколько недоумённо похлопал глазами на поведение главы дисциплинарного комитета и, сославшись на подготовку к соревнованиям, ретировался, оставив Такеши и Кёю одних.
— «Что это было? Он что-то подозревает? Да ну, бред. Я, конечно, использовал тогда Пламя при углубленном чтении его эмоций, но «радарный» лепесток я не добавлял, хотя с ним не в пример легче», — размышлял Савада, направляясь к разгонной горке, у которой уже столпилась основная масса участников, и по пути замечая, что Хибари расставил членов ДК не только по периметру площадки в целом, но и поставил оцепление перед зрительскими трибунами. Масштабно и основательно, как всегда.
Объявили о начале соревнований. Фанфары, громогласное объявление первого участника, аплодисменты. Первый откатал очень даже ничего, на взгляд Тсуны. Едва не споткнулся на пирамиде, но удачно вывернулся, превратив один трюк в другой. Красава. Находчивость скейтера так потрясла публику, что эмоциональный накал едва не вырубил Саваду. Даже те пять метров, что были самым минимальным расстоянием дара восприятия эмоций, Тсунаёши хватило, чтобы едва не упасть в обморок. Интуиция что-то тихо вякнула о том, чтобы отказаться от участия в соревнованиях, но решено было слушать её только в самом крайнем случае. Далее последовал второй участник, третий, четвёртый… Тсуна выступал восемнадцатым.
Ко времени своего выступления Тсунаёши был уже несколько потрёпан в плане восприятия внешнего мира, так как дар довольно ощутимо давил на мозги. Странно, на прошлых соревнованиях не было и в половину так плохо. Вот объявили его очередь. Собрав всю волю в кулак и поглубже вдохнув, изо всех сил постарался настроиться на хороший прокат. Звучит сигнал старта, и Тсуна, пригнувшись для большей скорости, уже летит по скейт-парку, настраивая себя на то, чтобы не обращать внимание на давящее чувство в собственной голове.