Вопреки ожиданиям рассказывать о пребывании в бейсбольной команде Ямамото было не настолько сложно и больно, как он предполагал. Возможно сказалось то, что Савада был благодарным слушателем, изредка задавая наводящие вопросы, направляя поток воспоминаний Такеши в нужное русло. Разговор вышел в целом немного напряжённым, но это скорее можно назвать своего рода терапией, которая была необходима бывшему бейсболисту, чтобы спокойно выговориться, привести мысли в порядок и разобраться в своём отношении к себе и к окружающим.
— Почему же ты ушёл из бейсбола? Мне казалось, что у тебя хорошо получается и ты сможешь многого достигнуть в этом виде спорта.
— Мне тоже так казалось. Но, вышло так, что между «кажется» и «есть на самом деле» — большая пропасть. Семпаи сначала с радостью приняли меня, наставляли, подбадривали. Говорили, что хорошая им замена растёт. Но не все люди хорошие, и не все показывают своё отношение к тебе сразу.
— Ты поэтому ушёл?
— Да, — немного помедлив, Такеши тяжело выдохнул, не смотря на Тсуну и словно машинально нажимая кнопки, заставляя своего персонажа прыгать и бегать по коридорам «Хогвартса». — Там приключилась одна очень неприятная история… Как-нибудь, может, потом расскажу.
— А почему решил учиться катанию на скейте? — Савада также не смотрел на собеседника, будучи уверенным, что именно такое поведение будет самым верным. Ямамото раскрывается перед ним, и, возможно, удастся узнать его мысли — то, что Тсуне не доступно, пока он не посмотрит ему в глаза.
— Ну, — немного смутился Такеши, взъерошив волосы на затылке, и, поставив игру на паузу, но так и не повернувшись к собеседнику, продолжил с серьёзным лицом, — я правда тогда впечатлился твоим выступлением. В то время я был в несколько, м-м, подавленном состоянии, ведь дело было почти сразу после ухода из бейсбола. Мне был необходим кто-то или что-то, что не даст мне скатиться с депрессию, которая могла привести к плачевным последствиям.
— «Ого! У него и правда накипело. Я рад, что он мне открылся, так значительно проще теперь понимать причины его поступков. Хотя, даже для меня его некоторые выбрыки — та ещё загадка», — несколько удивившись откровениям, подумал Тсуна. И ему остаётся только гадать: то ли Ямамото действительно решил ему открыться, то ли что-то серьёзное его подтолкнуло к этому шагу. А может тут совокупность причин — чёрт его разберёт.
— И я благодарен, что ты невольно согласился стать моим «якорем», — Ямамото наконец посмотрел на Тсуну. — Спасибо.
Савада помолчал, не зная, что сказать, подбирая слова. Но в конце концов решил просто кивнуть и в ответ поблагодарить за откровенность. Однако, оказалось, коварству Такеши не было предела.
— Раз уж я раскрылся, то не мог бы ты в ответ ответить на несколько моих вопросов?
Тсуна кивнул, ещё не зная, на что подписывается. И прочитать мысли Такеши у него возможности не было, так как тот почти сразу отвернулся. Но лишь для того, чтобы подумать: какой вопрос ему задать первым.
— И что ты хочешь узнать?
— Знаешь, я тут наблюдал за тобой. Ты ничего не подумай, я это не специально, просто оно само бросалось в глаза.
Ямамото рассказал Тсуне о своих наблюдениях и подозрениях насчёт него. Последнее — в обтекаемой форме.
— Возможно, я что-то не так понял, просто всё это действительно странно выглядит без объяснений, — Такеши коротко глянул на задумавшегося Саваду. Тот убрал приставку в сторону и упёрся локтем в колено. Послышался тяжелый вздох смирения.
— И давно ты «замечаешь»? — Тсуна блуждал взглядом по тумбочке, на которой стоял телевизор с приставкой.
Снова… Снова его поймали на его поведении. Можно было бы отговориться «интуицией», но не теперь, когда тебе так доверились и рассказали о своих тяжёлых мыслях. Только не сейчас, потому что это будет выглядеть, как минимум, некрасиво, по-свински с его стороны. Тсуна подавил новый вздох и желание потереть переносицу — придётся довериться и Ямамото. Но сколько ещё людей заметят его странности? Скольким ещё можно довериться без риска быть закрытым в лабораториях спецслужб как диковинке, которую надо изучить вплоть до химического состава всего, чего можно и нельзя? Как понять и определить ту границу дозволенного: что можно о себе рассказать, а что — нет? Придётся пользоваться методом тыка. Неприятно, но ничего не поделаешь.