После этого он несколько раз пытался мысленно поговорить с кем-нибудь. Ведь это так интересно: молча разговаривать. Он раз за разом пытался завязать мысленный разговор со знакомыми… И ребенку было невдомёк, что слышать мысли и разговаривать телепатически — это разные вещи. И, естественно, никто его не слышал. Для окружающих — он просто касался их и смотрел в упор, «будто хочет что-то сказать». И всё. Лишь когда он нормально разговаривал с ними, его понимали. Но мысленно — нет.
Зато чужие эмоции захватили его в свой бушующий вихрь с головой, не спросив на то его мнения, сразу, как только он проснулся в тот день в больнице. Да, в первый раз он их почувствовал в палате с родителями. И сразу после того события это повторилось и во второй, и в третий, и в десятый, и в …дцатый раз. И так сотни раз за день. Разные люди, разные мысли, разные эмоции.
Чего только стоили эмоции отца… особенно в тот день, когда они шли по коридорам больницы, направляясь к машине. Тсуна почувствовал отцовскую злость на кого-то. Он просто знал, что отец злится не на него. А еще ощущалось облегчение мужчины, приглушенное странным ощущением. Потом Тсуна узнает, что это «мыслительный процесс». Да, мысли, без касания, тоже ощущаются, но не так, как эмоции.
В эмоциях же мамы ярко ощущались облегчение, легкая тревога и радость. Странное сочетание.
Наконец приехали домой. Нана отправилась готовить обед, а Емицу закрылся в их с Наной спальне и часа три не выходил оттуда, разговаривая с кем-то по телефону. Из-за двери стойко фонили злость, волнение и нетерпение, что чувствовались маленьким боссом в любой точке дома. А на следующий день его отец улетел «на работу».
***
То, что никто не обладает талантами, какие у него — Тсуна понял уже спустя месяц после выписки из больницы. Был вариант рассказать об умениях родителям… Но все время что-то мешало. То занятость родителей, то их сильная усталость, то момент не подходящий. В итоге маленький босс через неделю прекратил попытки сообщить родичам новость. «Пусть будет как будет. Узнают — пусть, не узнают — ничего страшного». Знал бы младший Савада, как ему повезло, что никто так и не узнал его маленький секрет.
***
У Тсуны началась очень интересная жизнь. Открывшийся дар поспособствовал развитию гипер-интуиции, которая и так помогала Саваде легче жить. Различные жизненные проблемы теперь решались быстрее. Тсуна из-за физической слабости не мог дать отпор обидчикам, которыми являлись некоторые старшегрупники и парочка особо драчливых одногодок. Поэтому, только почувствовав направленную на него злость и недовольство, старался разрешить конфликт дипломатически, на словах. Если не получалось, старался убежать и спрятаться на время.
Также улучшенная гипер-интуиция помогала предугадывать действия людей, и не только их: в какую сторону сейчас сделает шаг воспитательница, собирающаяся уже минуту сойти с места, куда полетит ботинок, случайно слетевший с чьей-то ноги, в какую сторону упадет задетая в процессе догонялок ваза, которую потом Тсуна и спас от знакомства с полом, вовремя успев подхватить. Вернее, он так торопился успеть поймать сосуд, что, споткнувшись, сам упал на пол, «доехав» до места на попе, а ваза свалилась уже на него. У воспитателей едва инфаркт не случился от этого. Благо, все обошлось лишь парой ушибов.
Позже приставленные к маленькому боссу охранники, что издалека теперь наблюдают за ним круглосуточно, доложат о случившемся Внешнему советнику и Девятому боссу.
К слову, эмоции своих охранников Тсуна тоже чувствует. Хотя, больше он чувствует их взгляд на себе. Охрана была под прикрытием: дворник, сторож, маскировка под пожилого прохожего, помощник в лазарете. Савада не понимал реального положения дел, но стал осторожнее. Выражалось это в том, что, если раньше он мог спокойно подойти к кому-то, в чьих эмоциях он чувствовал грусть или что-то подобное и сказать несколько ободряющих слов, то теперь он был вынужден ждать, пока человек не проявит эмоции сам.
Что касается чтения мыслей, маленький босс хитро повернул ситуацию себе на пользу. Отчасти специально на письменных уроках он писал неразборчиво, из-за чего воспитатель была вынуждена заниматься с ним дополнительно. Хатори-сан брала руку Тсуны с карандашом с свою и выводила иероглифы вместе с ним. Такое поведение Савады было обусловлено тем, что за время занятий воспитательница думала не только о книгах по каллиграфии. Да и не только о книгах вообще. Это была прекрасная возможность узнать что-то, кроме общедоступного. Во время таких занятий Савада узнавал для себя различные песни, которые она у себя в голове напевала, интересные случаи из жизни во время учёбы в универе, прописные истины, которые сам бы он узнал не скоро. Сначала было ничего не понятно, но с каждым занятием понимание приходило все больше. А вместе с тем ускорилось моральное взросление Тсуны.