Позже оказалось, что постоянное чтение мыслей развило новую способность — самому, произвольно «выбирать» и «просматривать» воспоминания человека. Чем Савада без зазрения совести пользовался. Хотя тесный тактильный контакт все равно был нужен.
***
Минул год, и Тсуна перешёл во второй класс[1] начальной школы. Савада всё также использовал свои способности, не подозревая, к чему в итоге это приведёт. А приведёт это, точнее уже привело, к осложнению контроля дара.
Сначала способности, получившие толчок к развитию посредством постоянного их применения, особенно систематическое чтение мыслей, неудобств не доставляли. Улучшение выражалось в облегчении «диагностирования» чужих эмоций, более широком радиусе и четкости их восприятия — около двадцати пяти метров.
Поначалу это даже радовало Тсуну. Конечно, ведь улучшению способностей не порадуется только… знающий, во что это может вылиться. Савада этого не знал, но и так его радости на долго не хватило. Постепенно контроль, выражающийся в концентрации сознания на конкретном деле, что помогало абсорбироваться от окружающих эмоций, удерживать стало сложнее.
Через полгода ситуация грозилась выйти из-под контроля совсем. Тсуна всё чаще оставался дома, разыгрывая перед мамой больного… и чувствуя себя при этом противно в моральном плане от того, что приходится врать доверчивой маме.
Логически рассудив, что, если через тактильный контакт он может читать мысли, значит надо как-то воспрепятствовать этому контакту. В голову приходит догадка надеть перчатки. Но ведь одежда не была препятствием для дара, как было выяснено ранее. А как ограничить поток восприятия эмоций, идей пока не было.
Тсуна, теперь уже по причине обоснованного, на его взгляд, страха, что кто-то узнает о его способностях, огородился ото всех, сократив общение к необходимому минимуму. А также здраво рассудив, что лучше он не будет ни с кем общаться, чем рисковать сойти с ума от «передоза» информации. Ведь чем он ближе к человеку находится, тем сильнее ощущались чужие эмоции. Постепенно, день за днём, Савада совершенствовался в незаметности и вскоре стал практически невидимкой для окружающих (за неким исключением для охранников, хотя и те умудрялись иногда терять его из виду), о котором в начальной школе вспоминали разве что, когда его приводила Нана, или, когда читали список класса на перекличке.
А дар стал развиваться ещё быстрее. К концу второго года стало совсем невыносимо находиться рядом с людьми в радиусе тридцати метров. Ухудшал ситуацию переход способности читать мысли на новый уровень. Теперь стоило взглянуть на человека, и в голове у Тсуны были слышны чужие мысли. Шепотом, что поначалу до жути пугало. Словно начинаешь сходить с ума и уже слышишь голоса по ту сторону Грани. Правда радовала пока меленькая дистанция действия такого выверта способности. Всего на расстоянии трех шагов. Для «функции» выбора воспоминаний или мыслей всё равно было необходимо прикосновение к человеку.
Савада решил не ждать, когда дар и правда сведёт его с ума, и начал искать способы контролировать его.
Поиски проходили со скрипом. Без чьей-либо помощи что-то дельное придумать сложно, а просить помощь — значит рассказывать обо всём. А это не известно, что повлечёт за собой. Нельзя же заставить человека молчать о секрете… Ну, по крайней мере в его возрасте.
***
Всё, что оставалось, это выпросить у мамы взять больничный на полгода. На закономерный вопрос «Зачем?» Тсуна смутился.
— Тсу-кун, надо стараться общаться с одноклассниками. С друзьями ведь интереснее.
— Ну… Я так сразу не могу, — буркнул Тсунаёши, пряча от мамы взгляд. — Я как раз за это время подумаю, как подружиться…
— «Она задумалась. Блин, что я сейчас выдал? Она точно не поверит в такую отмазку…» — мысленно паниковал Тсуна, не обращая внимания на привычный шепот мыслей матери в его голове.