Наконец, после долгого и такого трудного пути, я увидел узкую дорожку, которая вела прямо к моему маяку. Откуда среди огромных сугробов появилась вдруг расчищенная дорожка? Я и не задумался об этом.
Я вышел на дорожку и отряхнул снег с одежды и ботинок. А свет все мерцал. Я пошел вперед. Через несколько минут я остановился. Дорожка кончилась. Огонек погас. Было тихо. Темно. Мне стало не по себе. Я поднял голову вверх. Деревья были так высоки, что сквозь них не пробивался даже тусклый лунный свет. Да какая луна, все небо заволокло тучами! Луны и не должно было быть видно. Только снег вокруг меня давал возможность видеть хоть что-то.
– Вот дурак, – обругал я сам себя.
И повернуть бы, пойти назад. А я все стоял и всматривался в пространство перед собой. И чем пристальнее, внимательнее я смотрел, тем четче перед моими глазами вырисовывались очертания памятника. Он был высокий, только вполовину заваленный снегом. Я достал из кармана пальто телефон и включил фонарик. Подошел ближе к памятнику. Снег хрустнул под моими ботинками. Я почти вплотную встал к памятнику и осветил его фонариком. Он был выполнен из белого камня. В верхней части памятника камень треснул, а с боку было отколото несколько кусков. На памятнике сохранились даты жизни и смерти погребенного тут человека. 2 января 1894 – 5 января 1914 года. Рубинина Софья Александровна. Под именем была еще надпись: «Наша любовь не смогла спасти тебя…»
Надпись ясно выделялась на памятнике. Выгравированные буквы казались совершенно нетронутыми временем. Хотя на многих старых памятниках надписи со временем стираются так, что их невозможно прочесть, на этом надпись была четкой и легко читаемой, будто сделана она не сто лет назад, а только вчера.
Я протянул руку и прикоснулся к надписи. Провел по шероховатой поверхности рукой. Внезапно я почувствовал, что воздух вокруг меня стал холоднее, чем был прежде. Будто температура с -6 резко, буквально за секунду, понизилась градусов на десять. Но разве такое возможно? Холодок пробежал по моей спине. Я отпрянул от памятника. И пришел в ужас! Сделав несколько шагов назад, я на что-то наткнулся. Или на кого-то? Я замер. Сзади меня кто-то стоял. Хотя еще несколько секунд назад я был здесь совершенно один. Это точно. Я не слышал никаких шагов, хруста снега позади себя. Но, если бы кто-нибудь подошел, пока я стоял у памятника я, без сомнения бы услышал это приближение. Шли секунды, а я все ощущал чье-то присутствие, чувствовал его спиной. Нужно было обернуться, посмотреть… но я не мог пошевелить даже пальцем. Мой телефон, зажатый в руке, освещал пространство передо мной. Свет замер, как и моя рука.
Не знаю, сколько я так простоял: минуту или больше, но я вдруг почувствовал, что ноги мои замерзли, руки тоже. Я быстро прочел про себя «Отче наш» и резко обернулся…
Прямо передо мной стояла девушка. Стояла тихо и неподвижно. От нее исходил мягкий свет. Я машинально сделал шаг назад. А она вдруг улыбнулась мне. Девушка была молода (на вид ей было лет двадцать) и красива. Длинные, темные волосы спускались ниже талии и обрамляли ее прекрасное, но чересчур бледное лицо. Я заметил, что губы ее были синеватого оттенка. Глаза большие и красивые, в них мерцали огоньки. Одета она была в старомодное белое платье, легкое, совершенно не по погоде. Когда я опустил взгляд к ее ногам, то еле сдержал крик ужаса. Босые ноги ее не касались заснеженной земли! Они находились в нескольких сантиметрах над землей!
– Ты пришел, – сказала она вдруг тонким голосом. – Я наблюдала за тобой.
И тут она протянула ко мне свои белые руки.
– Теперь ты мой! Ведь мне так одиноко здесь одной.
Глаза ее засверкали еще ярче, из груди вырвался громкий вопль. Он и привел меня в чувство. Я бросился бежать со всех ног. Бежал, что было сил, утопая в снегу, падая, снова вставая и, уносясь прочь от моего видения.
Я не помню, как добрался до ворот кладбища, как перебежал пешеходный переход, добежал до дома и оказался у себя в квартире.
Только через час или полтора я пришел в себя. Я не нашел телефон, должно быть оборонил его там, на кладбище. Но меня это не волновало. Главное было то, что я снова дома, а не на холодном старом кладбище. Но что же за видение было у меня? Или точнее сказать, что за… призрак я увидел? Неужели это был призрак той самой Софьи Александровны Рубининой, погребенной под белым каменным памятником, умершей такой молодой? В одном я был уверен – то, что случилось, не было плодом моего воображения. Это было по-настоящему.
Позже, стоя под горячим душем, я увидел на своей правой руке, чуть выше запястья, синяк, оставленный пальцами руки. Значит, она успела схватить меня. Отметить? И что это значит? Будет ли она преследовать меня? Я молил Бога, чтобы она осталась там, на кладбище и не последовала за мной.