***
Как же мерзко ощущать свою полную беспомощность, ощущать, как ликт за ликтом энергия покидает моё тело. Излишки энергии уже давно отправились к Гэнтону и теперь настала очередь моей собственной жизненной силы. Моя мать была человеком, а это значит, что я как и люди не могу восстановиться самостоятельно, и в данный момент из меня вытекают годы и годы моей жизни, моей силы и здоровья, годы которые я уже не проживу. Чем больше энергии покидает моё тело, тем безразличнее я становлюсь. Мысли вяло текут в тяжёлой горячей голове. Скоро всё закончится, вряд ли я проживу у целителей долго. Может это и странно, но в глубине души я даже испытал облегчение от этих мыслей. Таким как я действительно не место среди людей. Это их мир, я здесь чужеродный вредоносный элемент. Жаль, что не смог осуществить свою мечту: помочь сиротам. Но я и так понимал, что это практически не осуществимо, система отлажена и не любит вмешательств.
– Ты в сознании – это очень хорошо, – прошипел вошедший, которым оказался Бэрн. Значит, он всё же решил продолжить экзекуцию. – Пока мой напарник отдыхает, мы с тобой немного развлечёмся, полукровка.
От его голоса тошнота подкатывает к горлу и хочется оскалиться, словно я дикий зверь, пойманный в ловушку. Он приблизился ко мне вплотную, брезгливо приподняв мою голову за подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза.
– А ведь ты забыл меня ирново отродье… А вот я помню тебя слишком хорошо,…Эвэйн, – прошипел Бэрн, всматриваясь в мои глаза, которые расширились от шока. Теперь, когда он произнёс моё старое имя, я, наконец, узнал его. Это он напал на меня в юности, а я все эти годы считал, что убил человека! Но он жив!
– О, я вижу ты, наконец, осознал, в чьи руки попал… Меня, чуть не убил какой-то сопляк! – взорвался Бэрн, с силой ударив меня по лицу и расплылся в жестокой улыбке: – Все эти годы я мечтал поквитаться с тобой, и светочи услышали мои молитвы. Думал, что возмездие не свершится? Каждый получает по заслугам рано или поздно. И ты своё получишь, Эвэйн, даже не сомневайся.
Больше Бэрн ничего не говорил; он отцепил от пояса мощный кнут с вкраплениями железа и тут же обрушил удар на мою спину. Воздух вышибло из лёгких, и на краткий миг я потерял сознание. Затем последовал ещё один удар и ещё, и ещё… Я задыхаюсь от дикой боли, упрямо из последних сил сдерживая рвущийся из груди крик. Нет уж, удовольствия я ему не доставлю! А мой палач всё не останавливается, вымещая на мне кипящую в нём злобу и ненависть.
– Какая же ты живучая зараза! – яростно выкрикивает мой мучитель. – Сколько тебя не бей, заживает быстрее, чем от магии целителей. Ну, ничего, значит, будешь дольше мучиться.
В его голосе отчётливо слышно предвкушение. Он наслаждается моими мучениями – садист. Удары обрушились на меня с новой силой, и я уже не в состоянии сдерживать свой голос: я всё кричу и кричу, пока из горла не выходит лишь сдавленный сип. Тело онемело и лишь спина пульсирует горячим нарывом, который словно вот-вот взорвётся. Сквозь грохот крови в ушах слышу голос второго охотника, который ругает Бэрна за его несдержанность. Кнут в последний раз вгрызается в мою истерзанную спину, и мой мучитель уходит, хлопнув дверью напоследок. А вот боль осталась, но с поверхности стала уходить всё глубже и глубже, постепенно захватывая всё тело целиком. Из моей груди невольно вырвался болезненный стон. Я не хотел его убивать! Ведь это он тогда напал на меня, не смог удержаться от соблазна овладеть более слабым. Неужели я заслуживаю того что сейчас происходит со мной?!
Моё сердце болит сильнее, чем спина, я задыхаюсь от несправедливости бытия. Разве я виноват, что родился таким? Мама, от чего ты дала мне жизнь? Зачем? И тут из мутного забытья меня вырывает мысль яркая словно вспышка: «Ирма!» Она тоже в опасности! Почему я не предупредил её? Я должен был раскрыться перед ней, хотя бы намекнуть, что догадываюсь о том, что она полукровка. На ней ещё нет ликтама, она смогла бы сбежать, ведь пока сразу отследить её невозможно. Чувство вины затопило моё проваливающееся в забытье сознание. Теперь уже поздно…Создатель, прошу, отведи беду хотя бы от неё!
Глава 6
Голоса доносятся, словно из-под воды: то тише, то громче. Звук искажён: ничего не разобрать. С трудом разлепляю свинцовые веки: а, ко мне пожаловали мои палачи, значит ли это что моё время пришло? У меня нет сил, чтобы вслушиваться в их разговор: всё это я уже слышал. Ощущаю себя пустой оболочкой, что вот-вот рассыплется в прах: дыхание даётся мне с трудом, рук не чувствую совсем, спина словно жарится на сковородке, а дрожащие ноги отказываются держать моё полумёртвое тело. Я хочу умереть, теперь эта мысль единственная, что раз за разом крутится в моей голове. Но вдруг в центре моей груди в самой глубине разливается тепло и боль в спине притихает, от чего я невольно делаю чуть более глубокий вдох – как приятно. На мгновение я ощутил знакомый свежий аромат, что всегда исходит от Ирмы. Может я, и правда, уже начал покидать своё бренное тело? И в этот самый момент я вижу, что мне под ноги падает Бэрн, он белый как полотно, глаза расширены; его тело начинает биться в конвульсиях и, наконец, он замирает. Он умер? Как странно…И вновь новая волна тепла разлилась внутри моего тела, от чего мои глаза стали сами собой закрываться, мне нестерпимо захотелось спать. В комнатушке царит суета: пришли целители и дознаватель в чёрном мундире, они обследуют упавшего Бэрна, расспрашивают его напарника, но мне уже всё равно: моё сознание просто отключается.