Она казалась действительно разгневанной, словно и в самом деле пыталась защитить его от врага. Конечно, все обстояло как раз наоборот, однако он был странно растроган.
Загремел попытался отойти от дерева, но крысы перемещались вместе с ним. Чтобы избежать опасности, ему пришлось бы одновременно размахивать дриадой, как чем-то неодушевленным, поскольку его руки будут двигаться во время бега, и улепетывать от врага.
Первое означало вполне физическую угрозу другому существу, а второе попросту неприемлемо для огра. Потому он двигался медленно, а крысы взбирались по его ногам...
И тут рука Танди метнулась вперед, словно она бросала камень. Лицо ее покраснело, все тело напряглось, она оскалилась, словно на пределе ярости, но в ее руке ничего не было. И она бросила вперед это ничто.
У ног Загремела что-то взорвалось. Он пошатнулся, с трудом восстановив равновесие. Вокруг него брюхом вверх валялись неподвижные крысы.
Огр уставился на них, застыв на месте. Его ноги словно онемели. Он опустил гамадриаду на землю, и она побрела прочь, брезгливо обходя тела крыс.
- Что произошло?.. Танди смутилась:
- Вспышка гнева.
Загремел оставил скрючившихся крыс и подошел к девушке. Ему казалось, что на его ногах вообще не осталось плоти, только голые кости, хотя это было не так.
- Это заклятие?
- Это одна из особенностей моего скверного характера, - объяснила она, опустив глаза. - Когда я зла до безумия, мой гнев вспыхивает. Иногда это приводит к разрушениям. Прошу прощения; я должна была сдержаться.
- Прощения? - недоуменно переспросил Загремел, окинув взглядом валяющихся без признаков жизни крыс. - Да это же прекрасная особенность!
- Ну да! - язвительно парировала она.
- У моей матушки такие же способности; ну, она, разумеется, из прокляторов, а они вечно бросаются этими самыми проклятиями.
- Может, и у меня такая же наследственность, - с неудовольствием сказала Танди. - Все предки моего отца были солдатами, а солдаты много с кем связываются.
Подошли остальные.
- Это сделала ты, Танди? - спросила Огняна. - Ты выручила меня из беды! Если бы Загремел опустил меня на землю среди этих ужасных крыс или если бы они взобрались наверх и достали меня... - Она всхлипнула - давали себя знать раны и пережитый испуг.
- Чрезвычайно полезный дар в Глухомани Ксанфа, - заметила сирена.
- Ты так думаешь? - просветлела Танди. - Я всегда полагала, что разрушать - это плохо...
- Плохо? - удивленно спросил Загремел. Его вопрос встретили дружным смехом.
- Наверно, иногда и неплохо, - подытожила сирена.
Они разыскали к обеду немного настоящих овощей, а потом продолжили путь. Но вскоре впереди, над самой землей, раздалось разъяренное сопение и фырканье.
- Ох, должно быть, это простуженный дракон, - обеспокоено заметила Джон. - Не могу сказать, что люблю драконов, по мне так они слишком горячи.
- Пойду посмотрю, - сказал Загремел.
Это путешествие нравилось ему все больше и больше. По своей природе он всегда любил применять грубую силу, но теперь с ним были те, кого приходилось защищать, так что его природная склонность получала некоторое моральное оправдание. В том, чтобы подраться с драконом, защищая компанию разномастных милых девушек, гораздо больше смысла, чем в обычной драке. Проклятый интеллект заставлял его искать смысл во всем, что он делал, и ощущение того, что смысл есть, весьма ему помогало. Когда он избавится от проклятия, обо всех подобных неудобствах можно будет забыть.
Он обогнул щетинистый куст и приблизился к сопящему монстру, держа кулаки наготове...
И остановился, разочарованный и недоумевающий.
Это был не дракон. Это был маленький поросенок с рыльцем-пятачком и хвостиком-крючком. Но сопел он как большое огнедышащее чудовище.
Загремел тяжело вздохнул. Он поднял поросенка за хвостик и закинул в кусты.
- Все в порядке! - крикнул он. Появились остальные.
- Оно ушло? - спросила Танди. - Но мы не слышали шума сражения.
- Всего-то дел - раз фыркнуть, - с отвращением произнес огр. А он-то так рассчитывал на хорошую потасовку!
- Кто-нибудь другой, возможно, рассказал бы нам о битве 'с чудовищным драконом, - заметила сирена.
- Зачем?
- Чтобы остальным казалось, что он совершил великий подвиг.
- Но зачем это делать? - Загремел был в полной растерянности.
Сирена улыбнулась:
- Судя по всему, ты ничем подобным не страдаешь.
- Я страдаю от проклятия интеллектом.
- Не унывай, Загремел, - подбодрила его Танди. - Когда-нибудь мы встретим и настоящего дракона.
- Да, - согласился Загремел, стараясь следовать совету не унывать. Интеллект подсказывал ему, что единственный способ преодолеть чувство разочарования - стать выше него.
- Кстати о драконах, - сказала Джон. - Среди фей бытует поверье относительно различных частей тела драконов, и мне всегда хотелось узнать, правда ли это.
- Я встречался с драконами, - оживился Загремел. - А что за поверье?
- Если взять драконье ухо и послушать его, можно услышать массу удивительных вещей.
Загремел поскреб в затылке. Из его волос выпрыгнуло несколько удивленных блох. Поскольку от размышлений его череп больше не нагревался, они в последнее время жили и размножались спокойно.
- Никогда не пробовал.
- Думаю, достать драконье ухо не очень-то легко, - заметила Танди. Должно быть, они неохотно расстаются со своими ушами.
Огняна задумалась:
- Птицы-пересмешники часто рассказывают разные истории, чтобы посмеяться над простаками. Они иногда вили гнезда в ветвях моего дерева, и от них я услышала множество удивительных вещей. Никогда не знаешь, верить им или нет. Одна из них однажды упомянула о таком свойстве драконьих ушей. Она говорила, что ухо начинает чутко подрагивать, когда где-то говорится что-либо интересное для его обладателя. Однако новости эти чаще всего неприятные, поскольку именно такие вещи и хотят обычно знать драконы. К тому же, как и сказала Танди, нормальному человеку трудно раздобыть драконье ухо.
- Я сберегу ухо следующего дракона, которого мне случится убить, пообещал Загремел.
Путники продолжали идти на север до захода солнца без особенных приключений, обходя древопутаны, цепкие лозы и удушающие фиги, распугивая тигровые лилии и собачий кизил, не обращая внимания на сверкающие иллюзии, сотворенные некоторыми растениями. Временами появлялись рои кусачих жуков, но Загремел привычно рассеивал их направленным рычанием. К ночи они подошли к какому-то весьма замечательному месту, но чем оно было замечательно, Загремел не помнил.