— Вы сегодня умрёте, — вновь произнёс Итачи, растягивая губы в дьявольской ухмылке. — Умрёте! Умрёте!
— Итачи, нет! — закричала мать.
Обезумевший мужчина засмеялся скрипучим голосом, а затем резким движением пальца снял предохранитель и стал без разбора стрелять. Первая пуля вылетела и попала точно в цель, и женщина дёрнулась телом, слегка наклонившись назад. На её лице замерло удивление, а затем страх, но оно тут же сменилось болью, когда новая пуля пронзила её. Вслед послышалось ещё два выстрела, а затем истерический смех, когда тело безвольно упало на пол, скатившись с лестницы.
Сакура с замиранием сердца могла наблюдать за тем, как бесчувственное тело переворачивается и с глухим стуком бьётся о каменный пол. Веки до сих пор были широко распахнуты, но взгляд чёрных глаз уже был полностью безжизненный и стеклянный. Постепенно по полу стала растекаться кровавая лужа, которая с каждой секундой становилась всё больше. Одежда в районе живота окрасилась в бордовый цвет, и местами можно было рассмотреть дыры на ткани, куда попали пули.
В воздухе тут же появился противный запах крови, и Сакуру затошнило. Она подавила рвотный рефлекс, смотря в пустой взгляд женщины, которая пару секунд назад была ещё жива. Итачи застрелил собственную мать, и от этой мысли по спине поднимались волны мурашек. Харуно начинало трясти от страха, которого она никогда не испытывала ранее к этому человеку.
Он был безумен. Смеялся так же истерично, как и Хидан, полностью себя не контролируя. В этот момент он совершенно не походил на самого себя — вечно спокойного и безэмоционального. В этом мире он был полной противоположностью себе. Настолько безумным, что его черты лица исказились в полутьме, а взгляд изменился. Итачи продолжал смеяться, вновь поднимая пистолет, но на сей раз на отца, который со злостью сжимал кулаки.
— Как ты посмел? После того, как мы вырастили тебя? И всё ради чего? Ради этой шайки преступников?
— Вы никогда не были мне семьёй, — спокойно ответил Итачи, резко успокоившись и изменившись в лице. — Акацуки — моя настоящая семья.
— Как ты можешь так говорить?
— Они приняли меня. Приняли меня таким, какой я есть и какого не могли принять вы. Я обязан всем им.
— И ради них ты способен на всё? Даже убить своих родителей?
— Да, — холодно ответил он.
Палец нажал на курок, и пистолет выстрелил. Мужчина дёрнулся назад, когда пуля попала ему в голову. Кровь брызнула на стену, превратив серое пространство в настоящее искусство. Застекленевшие глаза смотрели на Итачи, у которого на лице не дрогнул ни единый мускул. Учиха с неким умиротворением смотрел на то, как его отец валится с ног и падает на лестницу, а затем скатывается по ступеням к той луже крови, которая осталась от женщины.
Сакура закричала от шока, но её крик заглушился новыми выстрелами. Итачи продолжал стрелять перед собой в пустоту, будто оттуда мог кто-то вылезти. Когда выстрелы направились в её сторону, девушка пригнулась, насколько могла, практически полностью погрузившись в грязь. Она почувствовала, как ещё больше увязает, а когда подняла взгляд, то заметила, что Итачи стоял уже перед ней.
Его холодные тёмные глаза с безразличием смотрели на неё. Рука с пистолетом медленно поднималась, и уже через секунду дуло было направлено ей в голову. Мужчина сделал лишь один шаг вперёд, чтобы очутиться на краю ямы и чтобы пистолет дотрагивался до бледного виска. Сердце замедлилось и буквально перестало биться от страха.
— Итачи, — прошептала Сакура, тяжело сглатывая. — Пожалуйста, не надо.
— Надо, Сакура, надо.
— Нет, — прошептала она, слегка покачав головой. — Я люблю тебя. Не убивай меня.
Она хотела, чтобы в его взгляде что-то промелькнуло. Чтобы он посмотрел на неё по-другому и узнал. Чтобы очнулся от этого дурного сна и присел рядом с ней, попытавшись вытащить из этой ямы с грязью. Но ничего из этого не происходило. Учиха продолжал стоять на месте, прожигая её взглядом.
— Ты видела слишком много, — ответил он ей. — Ты знаешь слишком много. От тебя одни неприятности, Сакура.
— Итачи, — вновь попыталась она дозваться до него. — Я люблю тебя. Не делай этого.
— А я тебя нет, — холодно ответил он. — И никогда не любил. Прощай, Сакура.
Сердце ушло в пятки. Сакура закричала, когда поняла, что он сделал свой выбор. Его палец начал нажимать на курок, и рука слегка поднялась вверх, и девушка прикрыла глаза, чувствуя, как её тело окатило холодной водой. Её нервы натянулись, когда она услышала щелчок и выстрел, а затем она почувствовала невероятную боль. Эта боль её ослепила и одновременно отрезвила, и Харуно, чувствуя, что проваливается в темноту, закричала с новой силой.
Она продолжала кричать, ощущая боль во всём теле, и даже тогда, когда резко включился свет, она продолжала вопить изо всех сил, даже не замечая того, что её руки и ноги теперь были свободны. Она молотила ими в разные стороны, пытаясь убежать от пули, в то время как кто-то присел к ней на кровать и схватил за руки, пытаясь усмирить. Сакура все ещё чувствовала страх; ей казалось, что она падает во тьме, и, раскрыв глаза, она увидела лицо Итачи.
Страх с новой силой поднялся в ней. Сердце пустилось в пляс и забилось так быстро, как никогда прежде. Воздух пропал из лёгких, и девушка могла лишь безрезультатно открывать рот и пытаться вдохнуть. Внутри началась паника. Она не понимала, где был сон, а где реальность, поэтому продолжала пытаться отбиться от Итачи, пока он держал её руки. От бессилия из глаз хлынули слёзы, и она стала видеть ещё хуже из-за влаги в глазах.
Её пугало то, что он мог до неё дотрагиваться. Она ощущала невероятную силу, которая заставляла её покориться ему. Тяжёлые руки продолжали удерживать её конечности, буквально сдавливая кожу до самой кости. Слёзы новым потоком полились по щекам, и Сакура была не в силах их остановить. Она была напугана.
— Успокойся, — прошипел Итачи. — Перестань кричать.
Она и не знала, что до сих пор кричала. Сквозь слёзы она видела лицо Итачи, но не могла понять, хотел ли он её убить или нет. Она пыталась вырвать руку и сбежать, но тот ещё сильнее сжал её и навалился сверху, пытаясь утихомирить. Её тело до сих пор дрожало от холода и от переизбытка эмоций. Ей казалось, что она всё ещё чувствовала запах крови.
Грудь лихорадочно поднималась и опускалась. Девушка пыталась нормализовать дыхание, но, кажется, стала лишь сильнее задыхаться. Подобно выкинутой на берег рыбе Харуно безрезультатно хватала ртом воздух. Пальцы онемели так, будто вся кровь отхлынула от конечностей. Тяжёлое тело давило на неё сверху, но это нисколько не успокаивало, а делало лишь хуже.
— Тише, — прошептал мужчина, обхватив её полностью руками. — Если ты не перестанешь кричать, то сюда сбегутся все остальные.
Его руки были горячими. Больше не было того холода, которого она ощущала ранее. Моргнув, она перестала кричать и взглянула в тёмные глаза, в которых не было того безразличия. Тот Итачи был совершенно другим — незнакомым, а этот был её родным. Она начала успокаиваться, чувствуя на лице тёплое дыхание и слыша равномерное биение сердца.
До неё стала доходить разница между сном и реальностью. Она очнулась в собственной кровати и больше не была погружена в яму, из которой невозможно выбраться. Её окружали толстые серые стены, а не бетонные балки из недостроенного завода. И рядом не было крови, что омывала собой весь пол. И больше не было этого противного запаха.
— Это… — запнувшись, вымолвили девушка.
— Был сон, — закончил за неё Итачи. — Всего лишь кошмар.
— Кошмар, — повторила она, сглотнув. — Он был такой реалистичный.
Итачи кивнул и слегка расслабил хватку, ощущая, что девушка больше не сопротивляется и не пытается вырваться. Мужчина слегка отстранился, но продолжил находиться достаточно близко. Его взгляд прошёлся по телу и по слегка задравшейся на животе белой майке, которая была слишком широкой. В его взгляде не было никакого возбуждения — лишь нескрываемое беспокойство. Он продолжал сидеть настороже, будто готовый к тому, что девушка снова начнёт махать руками и кричать.