Иджи и Рэин — оба любили читать, но если сестра интересовалась только художественной литературой, то брат тащил в дом всё, у чего были страницы. Впервые оказавшись в университетской библиотеке, чтобы получить учебники на первый семестр, он, к своему восторгу, обнаружил в фойе несколько стендов с отслужившими срок книгами. В тот раз он поживился двумя томами медицинской генетики, учебным пособием по экономической географии, методичкой по теории литературной критики, и это притом, что он поступил на исторический факультет.
— Так, давай в темпе, — Иджи решила повернуть разговор в практическое русло. — Я выхожу, а ты одевайся и спускайся завтракать. Я пока придумаю, куда нам с тобой пойти.
— Но сегодня так жарко, — предпринял Рэин ещё одну слабую попытку отговорить сестру, а та лишь выразительно указала глазами на его тёплое одеяло и покинула комнату.
Уже через полтора часа они сидели в тряском автобусе и направлялись к Большим озёрам. На самом деле, больши́м можно было назвать только одно из них, и то с натяжкой. Два других скорее походили на мелкие лягушатники, как их описывала Иджи. И несмотря на однозначное преувеличение в топониме, эти живописные водоёмы с лодками и катамаранами, сувенирными палатками и ухоженными тропинками вокруг были популярным местом для отдыха среди жителей пригорода Оранты, особенно Тровэга из-за близкого расположения. Иджи это место нравилось, потому что здесь часто что-нибудь происходило: на стоящей неподалёку сцене проходили концерты, летом по пятницам под открытым небом показывали кино, а зимой на замёрзшем льду играли в хоккей. Рэин особенно не жаловал ничего, что находилось за пределами их дома, но не сильно возражал против Больших озёр, потому что совсем рядом раскинулась роща, не такая людная и гораздо более спокойная.
Иджи сидела, прислонившись головой к стеклу, и комкала в руках джинсовую куртку, которую Рэин заставил взять с собой, на случай, если вечером похолодает.
— Я уже не могу дождаться, когда мы полетим на море, — обратилась она к брату. — Просто помираю тут со скуки.
— Ты преувеличиваешь.
— Тебе легко говорить. Ты не торчишь здесь столько, сколько я. Лето закончится, и ты уедешь.
— Ты тоже можешь. Уже буквально через год.
— Ну не знаю, обучение в университете меня как будто не привлекает.
— Что значит «как будто»?
— В целом я не имею ничего против учёбы, но если вдаваться в частности… Мне не нравится ни один факультет.
— Даже физкультурный? — усмехнулся Рэин.
Раньше Иджи занималась лёгкой атлетикой, но бросила около года назад.
— Особенно физкультурный. Мне кажется, там учатся одни тупицы.
— Ну они же учатся. Глядишь — поумнеют.
— Иногда мне кажется, что у меня есть какой-то нераскрытый талант, — задумчиво протянула Иджи, не удостоив вниманием последнюю реплику брата. — Вот представь, что в далёкой древности родился какой-нибудь… м-м-м… гениальный игрок на терменвоксе, но его ведь ещё не изобрели. И вот бедняга всю жизнь тянулся к музыке: то лютню возьмёт, то клавесин, или что у них там было из инструментов. Но это не то. Все считают его бездарностью, он наверняка и сам так думает…
Рэин наклонился к Иджи.
— Таланта не существует. Нет ничего такого, что тебе было бы не по силам.
Он хотел добавить что-то ещё, но в этот момент автобус подошёл к нужной остановке, и в общей толчее нить разговора потерялась. Оказавшись на улице, они сразу направились к уединённой рощице. Там отыскалась маленькая уютная полянка, где окружающие деревья и близость озёр спасали от жары. Рэин принялся расстилать покрывало, которое захватил из дома, но, не доведя дело до конца, вдруг замер в неестественной полусогнутой позе, а затем мгновенно обмяк и рухнул на землю.
Иджи ринулась к брату, но тут же почувствовала, как земля плывёт под ногами, а голова начинает кружиться. В глазах мутнело, и она уже ничего не видела в тот момент, когда ощутила болезненный удар головой о твёрдую землю.
***
Ххххх «Ххххх», Ххххх, Х хххх ХХХХ хххх Ххххххх ххх.
Пробуждение наступило внезапно. О падении и всём, что ему предшествовало, ничего не напоминало. Тело и разум чувствовались свежими и отдохнувшими. Открыв глаза, Иджи поняла, что лежит в незнакомой прохладной комнате, довольно маленькой — примерно шесть квадратных метров. Здесь было две одинаковые белые двери в противоположных концах, ни одного окна и небольшая вентиляция под самым потолком, между прочим, довольно высоким. Из-за этого создавалось впечатление, что окружающее пространство давит с боков. Помещение освещалось свисавшей на проводе неяркой лампочкой без абажура. Стены, покрашенные в зелёный, и пол, выложенный тёмно-бирюзовой плиткой только усиливали окружающую полутьму.