— Замолчите, — резко оборвал его Рэин.
— Извини. Я затронул тему, к которой ты пока не готов.
Раньше Рэин недолюбливал Эрвента, хотя знал его лишь по газетным статьям и репортажам на телевидении, а теперь и вовсе испытывал к нему отвращение.
— Уйдите.
Эрвент с тревогой посмотрел на юношу, но ничего не сказал и действительно покинул помещение. Рэин не провожал его взглядом, но боковым зрением увидел, как закрывается дверь, и услышал звон ключей.
— Откройте! — крикнул он и сразу, бросившись к двери, дёрнул за ручку, но было уже поздно.
— Это временная мера ради твоей же безопасности, — голос Эрвента звучал мягко, с долей извинения. — Рэин, я не хочу, чтобы следующей жертвой стал ты.
— Вы сами сказали, что здесь мне ничего не грозит.
— Сейчас тебе требуется защита в том числе и от самого себя.
После этих слов Эрвент ушёл. Его шаги быстро смешались с окружающими звуками: странным шелестом, отдалёнными голосами, непонятными хлопками, раздававшимися то ближе, то дальше. В этом месте кипела жизнь. И жизнь всё ещё зачем-то теплилась внутри Рэина.
Он осмотрел комнату новым взглядом. О какой защите от самого себя говорил Эрвент, запирая его здесь? Даже в таком маленьком пространстве найдётся множество способов умереть.
На одной из стен обнаружилась розетка, почему-то загороженная столом. Через отверстия Рэин сразу разглядел шторки-заглушки, открывавшиеся, только если вставить туда вилку от электроприбора. Он понял, что просунуть какой-нибудь другой металлический предмет не выйдет, но можно было потратить некоторое время на то, чтобы расшатать и вытащить из стены пластмассовый корпус целиком.
Потом Рэин вспомнил об умывальных принадлежностях, которые заметил на раковине во время первого обхода. Он вновь осмотрел их, ожидая увидеть бритву, но кроме мыла, щётки и зубной пасты там ничего не было. Видимо, никто не собирался упрощать задачу настолько сильно. В таком случае странно, что они не додумались убрать зеркало, ведь его можно запросто разбить и перерезать вены осколком. Впрочем, Рэин недолго размышлял об этом, потому что ему в голову пришёл ещё один способ, для которого не нужна ни розетка, ни бритва, ни зеркало.
Можно было просто-напросто повеситься, тем более, что петлю легко сделать из ремня, который как раз был у Рэина при себе. Закрепить её получится хоть на двери в туалет, хоть на проводе, с которого свисала лампочка. А если провод всё-таки оборвётся, можно завершить начатое, взявшись рукой за оголённую часть. Человеческий организм слишком беззащитен перед самим человеком.
Всё тело била крупная дрожь. Рэин не понимал, действительно ли он хотел смерти или просто боялся жить дальше. Не являются ли его мысли о самоубийстве всего лишь сделкой с совестью? Неосознанным желанием приумножить страдания, заслужив тем самым прощение перед самим собой? Ведь на самом деле Рэин знал, что не способен убить ту частичку мамы, папы и Иджи, которая до сих пор жива внутри него и будет жить до последнего вздоха.
Рэин вспомнил о дурацкой привычке сестры наводить порядок, когда она растеряна и не знает, как быть дальше. Вообще у неё был какой-то пунктик на уборке, но в моменты отчаяния Иджи занималась ей с особым остервенением. Говорила, что помогает. Рэин сорвал с кровати покрывало, вытащил одеяло из пододеяльника, швырнул подушку в другой конец комнаты, скомкал простыню, а потом попытался привести всё в прежний вид. Терпения не хватило, и он обессиленно осел на кафель. Иджи советовала поплакать, лёжа на полу, если с уборкой ничего не выходит.
Ещё вчера, а может быть, даже сегодня, сестра хозяйничала в его комнате, а теперь от неё остались только воспоминания, которые тянули и Рэина в пучину прошлого. Мысли сами обратились к тому дню, когда, по его мнению, всё началось.
***
Тровэг, Эквия, апрель 1976 года Третьей эры.
Рэин сидел за столом в своей комнате и старательно притворялся, будто делает уроки, чтобы его не привлекали к домашним делам. Вдруг закрытая дверь с грохотом распахнулась. Рэин от неожиданности подпрыгнул на стуле и первым попавшимся под руку учебником закрыл книгу, от которой не отрывался последние два часа. Увидев, что на пороге стоит Иджи, он с облегчением выдохнул.