— Я не командую! Я просто спасаю твою задницу, потому что если об этом узнают родители, то тебе крышка. Лучше избавься от этого артефакта поскорее.
Иджи посмотрела на Рэина остекленевшими взглядом, а потом произнесла тихо и спокойно:
— Хорошо, я тебя поняла.
С этими словами она вышла из комнаты.
***
Тровэг, Эквия, февраль 1977 года Третьей эры.
Тусклый зимний свет наполнял комнату Рэина тоской и меланхолией. По его мнению, такая атмосфера идеально подходила для того, чтобы поиграть на фортепиано, чем он и занимался последние десять минут. У его канарейки по имени Децима, вероятно, были схожие взгляды на этот счёт, так что она старательно подпевала, но в силу то ли неразвитого слуха, то ли вредного характера не выдерживала ни мелодию, ни тональность.
В конце концов у Рэина кончилось терпение. Он достал Дециму из клетки и, рассеянно поглаживая птичку по голове, подошёл с ней к окну.
— Ну, если ты уж решила петь, пой хотя бы что-нибудь похожее на то, что я играю, — тихо пробормотал он не столько Дециме, сколько самому себе.
Рэин ещё недолго постоял, разглядывая пустынную заснеженную улицу. И хотя обычно он не предавался бесплодным фантазиям, в этот раз воображение вдруг живо нарисовало Дециму, выводящую трели под аккомпанемент фортепиано. Напоследок он потрепал птичку по голове и отпустил полетать по комнате. Может быть, это занятие окажется поинтереснее пения.
Вернувшись за инструмент, Рэин ощутил беспричинную усталость, но не придал этому значение. Он взял несколько первых нот, и Децима защебетала вновь, но в этот раз совсем не так, как прежде. Теперь она действительно подпевала, будто каким-то образом подслушала мысли хозяина. В тот момент, когда это невероятное сравнение возникло в голове у Рэина, он резко оборвал мелодию и захлопнул крышку фортепиано. В памяти вдруг всплыл случай, произошедший почти год назад, и теперь ему нужно было кое в чём убедиться.
Он вырвал клочок бумаги из первой попавшейся тетради и положил его на шкаф. Потом Рэин снова погладил Дециму по голове точно так же, как несколько минут назад, и постарался отчётливо представить, как птичка приносит ему этот обрывок. Чтобы лучше сосредоточиться, Рэин поднял глаза к потолку, и вдруг почувствовал, что маленькие коготки перестали сжимать его палец. Вновь оглядев комнату, он увидел стремительно летящее жёлтое пятнышко, которое на секунду задержалось на верхушке шкафа и тут же повернуло назад. Мгновение спустя Децима с обрывком бумаги приземлилась ему на руку.
С минуту Рэин ошеломлённо разглядывал птицу, будто видел её в первый раз. Очнувшись от оцепенения, он вырвал из тетради четыре таких же клочка, нарисовал на одном из них крест и перемешал вместе с предыдущим. Как и в прошлый раз, он разложил их на шкафу, а потом отошёл, опять поглаживая Дециму по голове, и представил, как птичка приносит ему бумажку с пометкой.
Канарейка в одно мгновение перелетела через комнату, озадаченно посмотрела на разложенные клочки, а потом, схватила один из них, и, вернувшись к Рэину, уронила бумажку на раскрытую ладонь. Децима описала несколько кругов вокруг хозяина и, наконец, уселась ему на плечо. Рэин же в это время, как заворожённый, разглядывал совершенно чистый кусочек бумаги. Дрожащей рукой перевернув его на другую сторону, он увидел крест. Об этом нужно было срочно поговорить с Иджи.
Немного постояв посреди коридора в тщетных попытках привести мысли в порядок и оправиться от усиливающейся усталости, Рэин постучал в дверь сестры.
— Заходи, — раздалось из комнаты.
Иджи сидела за столом и была всецело поглощена заточкой карандашей канцелярским ножом.
— Не могла бы ты пока этим не заниматься? — осторожно попросил Рэин.
— А что такое? — спросила она с ухмылкой.
— Да боюсь, что ты меня зарежешь.
— Ладно, заинтриговал, — ответила Иджи, демонстративно убирая нож в выдвижной ящик стола. — Говори.
— Помнишь, однажды ты показала мне кое-какой фокус?
— Нет, не помню, — ответила она, но по тому, как изменилось выражение её лица, Рэин понял, что они оба сейчас думают об одном и том же случае.
— Сегодня со мной произошла странная ситуация, — он немного помолчал, наблюдая за реакцией сестры и заметил, как в её взгляде промелькнула тень обеспокоенности. — Мне кажется, что я могу… как бы это поточнее сказать…