— Заставить кого-нибудь сделать то, что ты хочешь, — Иджи явно пыталась произнести это будничным тоном, но волнение всё равно прорывалось наружу.
— Да. Я в тот раз тебе не поверил.
— Не могу тебя винить. Я сама выбрала не лучший способ, чтобы рассказать об этом. Наверное, и я на твоём месте сначала бы накричала, а потом неделю не разговаривала.
— Прости пожалуйста.
— Да ладно, чего уж там. Бедняга Клюква. В его голову лезут все, кому не лень.
— Причём тут Клюква? — удивился Рэин.
— А кто тогда? — Иджи удивилась не меньше.
— Децима конечно.
— Как странно, — она перевела взгляд на стоящую в углу клетку с хомячком. — Сколько бы я не экспериментировала, у меня никогда не получалось установить связь с кем-то кроме грызунов. Клюква, белки в парке, крысы из канализации — это пожалуйста, но с птицами, кошками, собаками никогда ничего не выходило.
— А давно ты уже проводишь эти… эксперименты? — с долей опаски спросил Рэин.
— Давно. Почти год.
— И как успехи?
— Неплохо. Раньше на это уходило много сил, но чем больше тренируешься, тем меньше устаёшь потом. Сначала так взаимодействовать получалось только с Клюквой, и то при наличии физического контакта, а дальше стало получаться и на расстоянии. Попрактиковавшись, я стала проникать в головы других грызунов, и чем больше пробовала, тем лучше выходило. Раньше я могла только передавать свои мысли, а теперь получается читать чужие. Иногда выходит хорошо, иногда улавливаю только какие-то обрывки и отдельные образы. Один раз мне показалось, что я на несколько секунд увидела саму себя глазами крысы. Правда, повторить это пока не удалось.
Подвинув свободный стул, Рэин сел рядом с Иджи.
— Ты пыталась рассказать об этом ещё кому-нибудь, кроме меня? — спросил он.
— Нет конечно, я же не сумасшедшая. Я могла бы довериться только своей семье. Ты счёл меня лгуньей, так что с родителями я даже не стала пробовать.
Рэин приобнял Иджи.
— Наверное, нам обоим лучше молчать, — сказал он. — Мало ли, что случится, если вдруг об этом узнают. Вероятно, нас навсегда запрут либо в психушке, либо в какой-нибудь лаборатории.
— Пожалуй, что да.
— Нужно на всякий случай поменяться питомцами, раз твои способности не действуют на птиц, а мои, по такой логике, не должны распространяться на грызунов. Нам не стоит пытаться это развивать.
— Ты уверен? — было видно, как Иджи нелегко отказаться от своих сил и тем более отдать Клюкву, пусть даже он и «переезжал» в соседнюю комнату.
— Да, — твёрдо ответил Рэин. — Это опасно. Мы до конца не знаем, с чем имеем дело. Скажу избитую вещь, но ты ведь знаешь, как закончилась Новая эра.
— Знаю, — печально подтвердила Иджи и положила голову брату на плечо.
Глава 5. Так закончилась Новая эра
Ххххх «Хххххх», Х хххх ХХХХ хххх Ххххххх ххх.
Рэин лежал на полу и не чувствовал, как холодный кафель забирает его тепло, не понимал, что ему стало гораздо хуже из-за того, что к душевной боли добавился голод, постепенно скручивающий внутренности, не слышал, как загадочный шорох, доносившийся сверху, сменился стрёкотом, а потом и вовсе — тишиной.
В памяти всплыл обрывок стихотворения: «… Вместо слов молитвы русый локон // Прижимаю к сердцу. Отчего // Я средь тысяч незажжённых окон // Точно знаю, где искать твоё?» Очень походило на то, чем зачитывалась Иджи. Кажется, это было что-то из творчества Эйона. Рэин так и не определился, кто из него вышел хуже: политик или поэт, а Иджи обожала всё, связанное с ним. Но в своём нынешнем состоянии Рэин только позавидовал Эйону: у него хотя бы было окно, на которое он мог смотреть. У Рэина же не осталось ничего.
Непрошенные мысли не давали сосредоточиться на чём-то одном. Воспоминания разных лет смешивались и рождали в голове Рэина ситуации, которые никогда не происходили на самом деле, но всё же создавали зыбкое ощущение близости к семье. Спустя много часов пребывания в этом полубреду Рэин незаметно для себя задремал. Он проснулся от того, что кто-то звал его по имени. Сквозь пелену сна ему показалось, что это голос отца, но вскоре иллюзия развеялась. Рэин открыл глаза и увидел склонившегося над собой Эрвента. Видимо, уже наступил следующий день, потому что он был одет по-другому: в тёмно-синий костюм с крупным рисунком из нежных бежевых цветов, чёрную рубашку и бежевый галстук-бабочку. Кроме того, Эрвент выглядел так, будто не спал всю ночь.