— Рэин, слышишь меня?
С этими словами Эрвент попытался приподнять его за плечи, но Рэин сам встал с пола и сел на кровать, несмотря на то, что там не осталось ничего, кроме матраса. Он смерил Эрвента взглядом, в котором явственно читалось: «Опять вы?»
— Сразу видно, я тебе не понравился, — ответил тот на невысказанную претензию. — И теперь мне долго придётся заслуживать твоё доверие. Первое впечатление побороть непросто. Я не жду от тебя… В общем-то ничего от тебя не жду. Я понимаю, что ты чувствуешь.
— Ну конечно. А что ещё вы можете сказать?
— Я погляжу, ты любишь прямолинейный подход.
Рэин отвёл глаза. Никто раньше не пытался описать его такими словами, к тому же прямолинейностью он никогда и не отличался. Мама или Иджи — другое дело, это действительно в их характере. Вернее, было в их характере.
— Обедать будешь? — совершенно неожиданно спросил Эрвент.
— Нет, — ответил Рэин, хотя желудок сводило от голода.
— Уверен? Ты уже давно ничего не ел.
Рэин хотел отказаться вновь, но не смог. Не дождавшись ответа, Эрвент достал рацию и произнёс:
— Господин Вальда́у, обед в комнату 216, пожалуйста.
Очень скоро появился незнакомый человек с подносом, который задержался в комнате ровно настолько, сколько требовалось, чтобы оставить еду. Эрвент удалился вслед на ним, и Рэин вновь остался один.
Он ещё толком не успел разглядеть обед, но уже чувствовал запах, стократно обострявший аппетит. Отдалённой частью сознания, которая не была разбита горем, Рэин ощутил облегчение из-за того, Эрвент не видит, с какой жадностью он набросился на принесённую пищу. Тарелку с супом он опустошил за минуту, и даже не успел понять, какой именно это был суп. И всё же, несмотря на дикий голод и полное одиночество, Рэин пытался сохранять достоинство во время еды. Как бы ему ни хотелось по-варварски растерзать свиную отбивную, отрывая большие куски мяса прямо зубами, он всё равно пользовался вилкой и ножом. Когда очередь дошла до гарнира — шампиньонов, обжаренных с луком, — Рэин всё же позволил себе вылизать тарелку после того, как съел всё до единого кусочка гриба. Точно так же он поступил и с винегретом. Чай с вафлями он пил уже спокойно, ощущая приятное тепло, разливающееся по всему телу. В голове клубился лёгкий туман, который Рэин принял за чувство долгожданной сытости.
Не успел он вновь погрузиться в свои мысли, как вошёл Вальдау и забрал поднос. Вслед за ним в проёме показался Эрвент.
— Хочу познакомить тебя кое с кем, — он сделал несколько шагов по коридору, а потом, остановившись, добавил. — Пойдём, я отведу тебя. Не переживай, скоро ты вновь отделаешься от моего общества.
Рэин подумал о том, что, как бы он ни относился к Эрвенту, этот человек не совершил ничего плохого — лишь хотел помочь и защитить, поэтому пошёл следом. Они спустились на этаж ниже и, немного пройдя по коридору, оказались перед белыми двойными дверями. Открыв одну из них, Эрвент пропустил Рэина вперёд.
Помещение было огромным и светлым, совсем не похожим на комнатушку, из которой они только что вышли. Рэин с немалым удивлением отметил, что за большими зарешечёнными окнами раскинулись бескрайние равнины. Куда ни глянь — везде небо и волны длинной трепетавшей на ветру травы. Пейзаж разбавляли только холмы на горизонте, деревья, росшие в нескольких местах поодиночке или небольшими группками, и окружавший здание забор с выделяющимися столбами, увенчанными прямоугольными пластинами.
Внушительный по своим размерам зал визуально делился квадратными колоннами и мебелью на зоны. В самой близкой ко входу располагались несколько кресел-мешков и длинный диван, обращённый к огромному телевизору на не менее огромной тумбе, в специальном отделении которой находился проигрыватель для видеокассет.
Чуть поодаль начиналась другая зона. От всех остальных её отделяли стеллажи с книгами. Там стояли два кресла более консервативного вида, а также несколько столов с настольными лампами и подставками для разнообразных канцелярских принадлежностей — судя по их внешнему виду, не только для письма, но и для рисования, хотя Рэин мог ошибаться, поскольку не разбирался в этом.