— И что же вы предлагаете? — возразил Вэрсвер. — Отдать коня другому хозяину? Справится ли он с ним? Не будет ли стегать кнутом или морить голодом?
— А что предлагаете вы? Запереть коня в стойле?
— Записаться на верховую езду, — с чувством ответил секретарь, но тут же, вспомнив с кем разговаривает, прикусил губу.
Эйон всё-таки не смог сдержать грустный смешок.
— Ну хватит, хватит. Лучше напомните мне, что в этой папке, которую вы держите в руках?
— В ней часть документации, связанной с экспериментом доктора Бальта.
— Я слышал об этом. Честно говоря, мне казалось, это всё сплетни. Ну раз так, не поведаете, чем всё закончилось?
— Не располагаю такой информацией.
— А мне почему-то думается иначе, — Эйон расплылся в очаровательной улыбке, которую не портил ни уставший вид, ни несвежая одежда. У него были свои методы разговорить человека. — Кажется мне, что вы из тех читателей, которые заглядывают на последнюю страницу, прежде чем взяться за первую. И не стыдно вам? Своё любопытство удовлетворили, а меня заставляете теряться в догадках.
Было очевидно, что Вэрсвер увиливает от ответа в попытках скрыть, что он отвлёкся от сортировки документов. В этот раз Эйон решил не делать замечание и обратить любопытство секретаря себе во благо. В конце концов, после стольких часов непрерывного чтения сфокусироваться на мелких буквах документов было слишком сложно.
— В общем, когда Антсен заинтересовался проектом, он приказал пропустить этап тестирования на животных и сразу перейти к людям, — неуверенно начал Вэрсвер. — Благо, ничего плохого не случилось: тут надо отдать должное доктору Бальту. Я слышал, что до этого он несколько лет работал в больнице, и, кажется, слова «не навреди» для него не являлись пустым звуком. Он был предельно осторожен в испытании инъекции. Правда, ничего из этого эксперимента не вышло. Никаких суперсил у испытуемых не проявилось, хотя, к счастью, никто не умер из-за артефактов или препарата. В итоге проект прикрыли ещё при Антсене.
— А что стало с теми, кто принимал участие в экспериментах? — глухо спросил Эйон.
— Испытуемых распустили, исследователям дали места в других проектах. О судьбе доктора Бальта тут ничего не сказано, но ходят слухи, что он так и не смог смириться с тем, что дело всей его жизни провалилось, и совершил самоубийство. И с тех пор от эксперимента не осталось ничего, даже ни одной пробирочки.
— А как же архивные данные?
— Бумажки? Ну, разве что, только они и сохранились.
Незаметно для обоих в кабинете наступила тишина. Казалось, в ней вязли секунды. Густая, как мазут, она душила и давила.
— Уничтожьте их, — сказал Эйон.
Глава 1. Вина выжившего
Алари́йская область, Эквия, 13 июля 1979 года Третьей эры.
И́джи грела руки над огнём, разведённым в прохудившейся внизу металлической бочке. Бензина на заброшенной заправке, весьма неподходящем месте для юной девушки, уже давно не найти, но старые сухие доски, на которые не без труда был разобран прилавок, и так неплохо горели. Спички нашлись здесь же, среди мусора. Здание, в котором раньше располагался придорожный магазинчик, нельзя было увидеть с трассы. Только если приглядеться, становился заметен чёрный провал на фоне ночного неба. Слабое подобие чувства безопасности теплилось в душе Иджи, пока постройка оставалась позади неё — с недавних пор она предпочитала не поворачиваться спиной к открытым пространствам. У её ног расположились несколько крыс. Тоже грелись, ночь выдалась холодная.
Сегодня на ужин Иджи пришлось украсть четыре незрелых, кислых яблока в чьём-то саду. Больше не успела. Эта гадость становится вполне приемлемой после двух дней полной голодовки. Погони нет. Неужели она так хорошо спряталась, или они уже нашли её и просто выжидают момент?
Ноги невыносимо болели, подошвы были стёрты до крови. Последнюю неделю Иджи нигде не задерживалась надолго. Днём пряталась от лишних взглядов в подвалах и на чердаках, отсыпалась, пока тепло, а ночью, когда холодало, выдвигалась в путь и согревалась ходьбой. Но, кажется, она ушла уже далеко, а эта заправка на выезде из маленького, захолустного городка, возможно, достаточно безопасная для того, чтобы провести там несколько дней и, наконец, отдохнуть от долгой дороги.