Пятница для поисковиков прошла безрезультатно, но это и неудивительно, ведь они работали в пределах Оранты и области, в особенности в Тровэге и на Больших озёрах, где младших Крэйтов видели в последний раз. К середине дня Эрвент через подставных лиц передал информацию о том, что Иджена была замечена в Аларийской области, примерно там, где находился центр «Север». Ничего более точного он и сам не мог сказать, поскольку исходил из одного лишь предположения, что девчонка не ушла слишком далеко.
Впрочем, предположение отчасти подтвердилось уже на следующий день, в субботу, когда сами поисковики выяснили, что похожую девушку видели непосредственно в Алари. Что ж, умно-умно. Затеряться в одном из самых густонаселённых городов страны — действенный ход. И вот уже воскресенье, а новостей никаких.
Эрвент с шумом втянул воздух и откинулся на спинку дивана. Можно было во всём винить неудачное стечение обстоятельств, но он прекрасно понимал, что главную ошибку совершил сам — недооценил Иджену. То, что избалованная девчонка из состоятельной семьи оказалась хитрее и изворотливее, даже чем Норсиэль, — неожиданно, но не невозможно.
Тем более, если посмотреть на девушек с другой стороны, всё становится на свои места. У Иджены была такая жизнь, к которой хочется вернуться, которую нельзя просто оставить за спиной, не убедившись, что все мосты окончательно сожжены. До Норсиэль же никому не было дела. Она непонятным образом выживала в том притоне, в который её собственная мать превратила их квартиру. Для Эрвента это обстоятельство стало весьма удобным: никто не заметил её пропажи, если почти никто не замечал её существования.
Он ожидал, что, будучи всё время предоставленной самой себе, Норсиэль привыкнет к свободе и не захочет безвылазно сидеть в «Севере». Но выяснилось, что она при всей внешней агрессии человек, уставший от постоянной неопределённости и бесконечных потрясений. Норсиэль, конечно, не призналась Эрвенту в этом напрямую, но за неполные две недели он и сам понял, что та нуждалась в стабильности и предпочитала наличие жёстких правил. Уж что-что, а это он мог ей предоставить.
Такой характер Норсиэль, безусловно, стал неожиданностью, но ещё большей неожиданностью оказалось само её существование. Долгое время Эрвент пребывал в полной уверенности, что Даар — единственный правнук На́лера Ха́йтшена, испытуемого с потенциальной способностью к изменению внешности. Его семейное древо было исследовано досконально — никаких намёков на других представителей четвёртого поколения. Судя по всему, Норсиэль являла собой результат чьей-то интрижки на стороне, и Эрвент бы с удовольствием пожал руку этому дамскому угоднику. Теперь благодаря такому нежданному подарку судьбы у него появилась возможность создать полноценную замену Даару.
Сам по себе Даар безупречен: трудолюбив, усерден, любит учиться и схватывает всё на лету. Он силён и физически, и энергетически. Несмотря на то что изменение внешности не такая полезная способность, как, например, управление временем, провидение или телепатия, пока Даар имел бо́льшую ценность, чем Эмита, Пандэлеана и уж тем более Рэин, потому что своей силой он овладел лучше всех и продолжал оттачивать мастерство до такого уровня, какой сам Эрвент ещё недавно считал невозможным. Но память и эмоциональный интеллект Даара уже не вернуть. Может быть, однажды наступит день, когда он и вовсе превратится в бездушную машину для убийств или в овощ. Первый вариант, естественно, предпочтительнее.
Шесть лет назад, когда Эрвент выследил Даара, ничего не было готово, даже строительство центра «Восток» ещё не началось, но ждать уже становилось слишком рискованно. Даар то и дело мелькал на публике, к счастью, не из-за своих способностей, но, если бы Эрвент пустил это дело на самотёк, впоследствии бы Даара не получилось выкрасть практически без шумихи. Пришлось почти три года держать его у себя дома.
Кроме того, Даар оказался слишком умён, для того чтобы ему можно было так просто пудрить мозги. Возникла необходимость слегка притупить его когнитивные способности. На тот момент у Эрвента имелся первый, ещё не доработанный, прототип того, что впоследствии он стал подмешивать в еду всем остальным. Тогда препарат сильно отличался от того, что Эрвент использовал сейчас, и существовал в форме инъекции. Риск был велик в обоих случаях: если прототип не применить, Даар обязательно заметит несостыковки и поймёт, что дело нечисто, а если воспользоваться им уже сейчас, эффект может быть не совсем тем, на который Эрвент рассчитывал.