Вернувшись на улицу, Иджи занялась бесхитростным ужином, который представлял из себя поджаренные сосиски на веточках. Алаус и Орин в это время пытались соорудить три сиденья из старых покрышек и кусков фанеры. Иджи почти всё время смотрела в их сторону, но, погрузившись в себя, едва ли понимала, чем они занимаются.
Тот, кто стоит за поисками, должен точно знать, что случилось с родителями и Рэином — именно поэтому ищут только Иджи. Если бы тревогу забили неравнодушные соседи, заметившие долгое отсутствие Крэйтов, на плакатах была бы вся семья. Даже несмотря на то, что остальных больше не видели, их исчезновение обязательно бы упомянули в тексте. То, что одного из четырёх человек, пропавших при загадочных обстоятельствах, заметили в Алари, могло стать толчком к поискам сразу всех, но этого не произошло. Со стороны ситуация выглядела так, будто Иджи сбежала, и, скорее всего, кто-то в этом заинтересован.
Дальше в рассуждениях отсутствовало немало промежуточных звеньев, но каким-то образом всё сводились к фигуре Эрвента. Очевидно, он многое недоговаривал. Но почему? Были ли у него личные причины, или он действительно хотел помочь, и умалчивать факты его принудил кто-то сверху. Не проходило и дня, когда бы Иджи не сомневалась в том, правильно ли поступила, совершив побег. Может быть, этим поступком она обрекла себя на верную, пусть и отсроченную гибель от рук тех, от кого Эрвент мог её защитить. При условии, если они существовали, конечно.
Вынырнуть из пучины предположений и догадок Иджи заставил запах поджаренных сосисок. Ещё чуть-чуть, и она бы их передержала. Алаус и Орин уже расположились на двух самодельных сидениях. Ещё одно пустовало в ожидании Иджи. Когда она поделила ужин на всех, Орин, вспомнив о том, что формальное знакомство так и не состоялось, назвал своё имя и заодно представил Алауса.
— А как к тебе можно обращаться? — спросил он.
— Здесь я всем говорю, что меня зовут Иджина Палфест.
— Интересный выбор, — прокомментировал Алаус не очень чётко, потому что был занят пережёвыванием сосиски. — Не против, если мы сократим до Джины?
Иджи было всё равно, и она кивнула.
Алаус потянулся к сумке, которая сейчас стояла у его ног, а до этого была перекинута через плечо. Он достал оттуда четыре бутылки: две взял себе, одну передал Орину, а последнюю протянул Иджи, предварительно откупорив.
— В честь знакомства.
— Что это? — спросила Иджи.
— Лимонад, — ответил Алаус так, что стало понятно: там всё что угодно, кроме лимонада.
Иджи сделала глоток, а следом ещё один.
— Какое сегодня число? — вдруг спросила она.
— Девятнадцатое.
В этот день у Иджи была особенно веская причина отключить голову. Она залпом осушила полбутылки, но тут же отставила остаток в сторону — не таким способом.
Иджи перевела долгий взгляд на новых знакомых. Алаус часто улыбался, в отличие от Орина, который всё время выглядел серьёзным. Между ними чувствовалась странная гармония, хотя внешне они казались противоположностями друг друга даже несмотря на почти одинаковые ирокезы и косухи. Алаус был выше, имел несколько грубые, хотя и не лишённые привлекательности черты. В другой одежде и с другой причёской он бы походил на простого работягу с завода. В Орине же прослеживалось что-то благородное: не столько в тонких, аккуратных изгибах рук и линиях лица, сколько в манере держать себя. Даже на куске фанеры поверх двух лежащих друг на друге покрышек он восседал, будто на троне.
Ужин прошёл в неожиданно уютном молчании. Иджи вдруг поняла, как соскучилась по человеческому теплу. Сражаясь с голодом и страхом, она и не осмеливалась подумать, что ей не хватает общения, обыкновенных задушевных разговоров с друзьями, с семьёй. Семьи теперь нет. Друзья далеко — за много километров, а возвращаться в Тровэг слишком опасно. Не важно, причастен ли к нападению Эрвент, или его действительно совершили анкландские террористы. Кто бы за ним ни стоял, эти люди непременно отыщут Иджи вскоре после того, как она объявится на пороге собственного дома.
Как ни странно, случайные гости дарили почти забытое за эти бесконечно долгие две недели чувство близости, единения, поддержки. Алаус и Орин больше ничего не спрашивали, просто сидели рядом, но именно в этом Иджи и нуждалась.
Они собрались уходить, когда над городом разгорелся закат, и, прощаясь, пообещали заглядывать время от времени.